расслабился, а лишь слегка кивнул.
— Всё чисто? — спросил он, подходя.
— Кажется. У вас нормально там?
— Пока да. Но это ненадолго. Марник — пёс моего брата с хорошим нюхом.
Он сел на один из камней, жестом приглашая меня сделать то же самое. Я села на
соседний, сохраняя дистанцию. Но ветер донёс его запах — не просто грозы и кожи, а
ещё усталости и скрытого напряжения.
— Кто этот ваш Марник? — спросила я.
— Старый прихвостень, воин. Консерватор. Ненавидит всё, что пахнет изменой или
слабостью. А наше «перемирие» для него пахнет и тем, и другим. Пахнет… тобой.
Он посмотрел на меня, и в его глазах была не ярость, а что-то вроде усталого
раздражения.
— Что будем делать? — спросила я.
— Продолжать играть. Но осторожнее. — Он вытащил из-за пояса свёрток — на этот раз не
яблоки и не пироги, а кусок вяленого мяса. Отломил половину, протянул мне. — Ешь.
Выглядишь, как тень.
— Спасибо за комплимент, — я съязвила, но мясо взяла. Оно было жёстким, солёным, но
сытным. — У нас тоже новости. Леди Моран поймала след магического сканирования. Не
просто шпионаж. Искали что-то специфическое. Источник древней, «спящей» магии.
Он замер, кусок мяса остался в руке на полпути ко рту.
— Спящей магии? — переспросил он. — Как у вас в гроте?
— Возможно. Или… как проклятие. А, может, как связь. — Я не стала говорить о Камне
Шепотов, но мы оба поняли, о чём речь. — Если Холодная Сталь ищет артефакты или
источники силы… они могут ударить не по армии, а по тому, что даёт эту силу. По
нашим святыням. По твоим рудникам, где руда пропитана огненной магией.
— Чёрт бы их там всех побрал, — выругался он тихо. — Значит, это не просто набег за
территорией. Это охота за ресурсами. И, выходит, куда серьёзнее.
Мы сидели молча, каждый обдумывая возможные последствия. Враг был не просто силён. Он
был хитер и имел конкретную, опасную цель.
— Нам нужно больше, чем обмен разведданными, — наконец сказал он. — Нам нужно…
координировать защиту. Если они ударят по твоему гроту, а я буду знать, я смогу
отвлечь их ударом по их лагерю. И наоборот.
Я смотрела на него, поражённая. Он говорил о настоящем, пусть и временном, военном
союзе. Не о перемирии, а о совместных действиях. Что с ним случилось за последние
дни, что мы не виделись?
— Твои люди на это вообще пойдут? — спросила я. — Сражаться, чтобы защитить наш грот?
Ты себя слышишь?
— Если я скажу, что это ослабит общего врага и даст нам преимущество в будущей войне
с вами — да. — Он горько усмехнулся. — Всё дело в подаче. А твои?
— Если я скажу, что это спасет жизни и даст время для подготовки к обороне от