раненые восстанавливаются. Их купцы, надеясь на месяц покоя, стали довольно беспечны
— мы узнаём их торговые пути. Как только наши силы окрепнут, а их бдительность
уснёт, мы нанесём серьезный удар.
Я соврал, не моргнув и глазом. И это прозвучало предельно убедительно. Марник
медленно кивнул, но в его глазах не было веры.
— Разумно. Однако вожак озабочен слухами. Говорят, ты часто покидаешь лагерь,
генерал. В одиночку.
Вот оно. Шпионы. Конечно, они были, кто бы сомневался.
— Разведка, — отрезал я. — Личная. Есть места, куда не пошлёшь отряд. Да и кому, как
не генералу, оценивать слабости врага на месте?
— И какие же слабости ты нашёл у мельницы в ущелье Теней? — спросил Марник, и его тон
стал ядовито-сладким. — Там же нет ни укреплений, ни войск. Только… бабские
романтические руины из преданий.
Воздух наэлектризовался. Карр замер. Я чувствовал, как по моей спине пробежала волна
ярости, и дракон внутри зарычал, готовый вырваться и спалить этого старого гада до
хрустящей корочки. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Там проходит старый, забытый ими путь к их тыловым складам, — сказал я, глядя
Марнику прямо в глаза. — Я изучал его. Лично. Это, что, проблема?
Мы мерялись взглядами. Он искал слабину, страх, вину. Я давал ему только холодную
ярость и уверенность командира, чьи методы кто-то посмел поставить под сомнение.
— Конечно, нет, генерал, — наконец сказал Марник, отводя взгляд первым. — Вожак
просто беспокоится о твоей безопасности. И о твоей… репутации. Слухи, знаешь ли,
расползаются. О том, что наш самый яростный дракон вдруг завёл тайную дружбу с
нефритовым наследником. Вот смеху-то, сам посуди.
Тишина в толпе стала гробовой. Карр побледнел. Если бы Марник знал, насколько он
близок к истине…
— Слухи, — прорычал я, делая шаг вперёд. Моя тень накрыла его и коня. — Инструмент
трусов и завистников. Мой брат присылает тебя, чтобы проверить, не предал ли я клан?
Пусть приедет сам и посмотрит на поле будущей битвы. А пока — не мешай мне готовить
нашу победу. У меня есть план. И он не включает в себя оправдания перед придворными
сплетниками.
Мой тон был таким, каким я отдавал приказы перед атакой. Марник, старый воин,
невольно отпрянул. Его конь беспокойно заржал.
— Я передам твои слова вожаку, — сказал он, уже без прежней гниющей сладости в
голосе. — Он будет ждать результатов. Желательно в ближайшее время.
— О, он их несомненно получит, — пообещал я. — А теперь, если ты закончил со своим
поганым допросом, у меня есть лагерь и люди, которыми нужно командовать. Провожать
не буду.