— Что ты тут забыла, женщина? — раздается над головами валяльщиков громкий густой голос. — Ты разве не должна смиренно ждать мужа в шатре?
Илгыз тяжко вздыхает и поднимается на ноги, являя всему миру уже довольно заметный живот.
— Я работаю, Карын, — четко и холодно отвечает она. — Мне нужны новые одежды на зиму. И для ребенка своего хочу сшить покрывало.
— Ты — моя жена. Ты не должна работать с остальными.
— Да ну? Они чем-то хуже меня? — Женщина гордо вскидывает голову. — Моя мать, мои сестры, подруги — они должны за меня трудиться?
Охтыр с опасением, искоса разглядывает ханского первенца. Ох и хорош он собой, истинный воин! Не такой высокий, как Баяр, зато широкоплечий, с могучими руками и ногами, коренастый, с круглым лицом, узкими яростными глазами и черной короткой бородкой. Одет очень богато: сапоги, шелковыми узорами расшитые, халат роскошный из алого шелка, золотым поясом подвязанный. Сразу видно, что человек перед ними уважаемый и из хорошей семьи.
Вот только взгляд его мальчишке совершенно не нравится. Захотелось вступиться за Илгыз. Только, конечно, он даже не пошевелился, старательно разминая свой ком шерсти и делая вид, что вовсе не слушает семейную беседу.
— Будущая ханша должна сидеть у ног мужа и помогать ему во всем.
— А что, у нас хан Тавегей заболел? Или ослаб? Или уже сказал свое последнее слово?
Ох и зря женщина задала эти вопросы Карыну. Он, кажется, считал, что отец его одной ногой уже на небесах. А Илгыз, прекрасно понимая, что ее слушают все женщины вокруг, насмешливо напомнила мужу:
— У хана недавно сын родился. Кто знает, может, звезды именно ему предназначили стать следующим отцом кохтэ.
— Младенцы — они такие слабые, — отмахнулся небрежно Карын. — Не каждый доживает до зрелых лет. Наследником хана стану я, это не обсуждается. Больше некому. Сулим — хром, Ирган во всем мне послушен…
— Есть еще Баяр.
От этого имени лицо Карына перекосилось.
— Какое тебе дело до выродка шакала? Он больше мне не брат и моему отцу не сын! Или скучаешь по своему дружку? Так он давно уже подох где-то в пустыне со своей неправильной девкой.
Мужчина шагнул к жене, сжимая кулаки и полыхая ноздрями, и Охтыр, не выдержав, звучно и веско сказал:
— Сложно сгинуть в пустыне великому воину, особенно если у тебя есть целая сотня верных друзей.
Да, он прекрасно знал, что немедленно получит за свою смелость. Но в глазах от сильного пинка в бок все равно потемнело. Второй пинок опрокинул его на землю, мальчишка сжался в комок, закрывая руками голову, но третьего удара не случилось.