Наран придерживал друга за плечи. Баяр пытался пить. Вода из кувшина переливалась ему на шею и грудь. Он едва дышал, глотал с трудом, а потом упал на бок, и его вырвало.
— Очень неплохо, — хмыкнула девушка. — Пей еще.
— Не могу.
— Через не могу.
Он хмыкнул и снова потерял сознание.
— Оберни его в мокрую ткань, — приказала Женька Нарану.
В шатер втолкнули испуганного Ольга.
— Раздевайся до исподнего, будешь мне помогать. И имей в виду — умрет он, умрешь и ты. Только куда более мучительно.
— На кол посадим, — закивал Наран. Женька поглядела на него с уважением. — Голого.
Рыжеволосый, как видно, знал толк в пытках.
— А что с ним? — с любопытством спросил мор.
— Отравили. Наран, ты иди, ты нужен воинам. Только знаешь что… скажи, что Баяр прям совсем при смерти. Ну, наври чего-нибудь, тебе не привыкать. И следи за людьми, ладно?
— Понял, Дженна-аах.
— Сюда никого не пускать. Совсем никого.
— А Листян и Сулима?
— Совершенно никого, — рявкнула Женька. — Чего непонятного?
Пожалуй, от Листян был бы толк, но тогда ей пришлось бы объяснять, что она имеет против Сулима, а никаких доказательств, что он может быть причастен к отравлению, у Женьки конечно же не было.
Наран кивнул и ушел, оставив ее наедине с отчаянием и диким первобытным ужасом. Только теперь, когда никто не видел (мор не в счет), Женька позволила себе заскулить. Если Баяр умрет — а он был очень и очень плох, — что будет с ней? Как его вытащить в мире, где нет ни капельниц, ни гемодиализа, ни даже каких-то сорбентов? Она догадывалась, что активированный уголь — это совсем не то, что оставалось тут в кострах, тем более что в костер шло все, что горело, чаще — сушеный навоз.
— Не вой, — неожиданно подал голос Ольг. — Надо поить, лучше горячим. И чтобы потел.
— Сама знаю.
— И обтирать.
— Знаю. Не дура.
— Кто его? За что? Нормальный же хан.
Женька фыркнула. Ольг как-то сумел привести ее в чувство.
— Я думаю, это Сулим, — тихо сказала она. — Может, Илгыз. Или вдвоем, что тоже вполне вероятно. А вот зачем… этот вопрос я непременно задам им позже.
Баяр вдруг застонал, захрипел, выгнулся, судорожно сжимая кулаки.
— На бок его и быстро, — подскочила Женька. — Чтобы не захлебнулся рвотой и язык не завалился. Давай, заливаем в него воду, хоть что-то внутрь да попадет.
Спустя несколько мучительно-бесконечных часов Баяр приоткрыл глаза. Все тело у него ломило, во рту был чуть ли не песок. Он вдруг ощутил дыхание смерти на своем лице и позвал ту, что стала ему за последнее время дороже всего.
— Дженна…
— Я здесь, любимый.
— Я… умру?
— Обязательно. Но не сегодня и не завтра. Я не отпущу тебя.