— Никто не посмел бы…
— Илгыз, — быстро сказал Сулим. — Она приносила что-то Баяру, я видел. Ему потом стало плохо, и он ушел.
— Я тоже видел, — подтвердил Охтыр.
— И я, — сказал кто-то еще.
Женька прищурилась и скомандовала:
— Наран, готовь баню. И принеси побольше воды.
Уж в чем в чем, а в оказании первой помощи при отравлении Женька была профи. Сколько раз она вытаскивала Костика — и сама не помнила. Яд здесь явно применили растительный, а значит — не слишком сильный, во всяком случае, она на это искренне надеялась. Несколько дней назад Баяр обронил, что у него болит голова. Вчера утром споткнулся и едва не упал, еще смеялся над своей неловкостью — это она помнила точно. Илгыз? Все может быть. До ее появления у Баяра все было в порядке. Она могла — из ревности, из мести, еще зачем-то.
— Отведите Илгыз в ее шатер и приставьте воина, — уверенно скомандовала Женька, даже не задумываясь над тем, имеет ли право приказывать. — Разберемся. Все равно она беременна, обижать ее нельзя. Бат, распорядись.
Бат кивнул и исчез.
— Есугай, Айрат, помогите отнести Баяра в баню.
— Зачем в баню, Дженна, — вмешался Сулим. — Его, наверное, вообще трогать нельзя! Что, если он умрет теперь?
— Значит, умрет чистым, — с удовольствием огрызнулась Женька на этого неприятного человека. — Ну, взяли.
— Не трогайте!
Айрат и Есугай переглянулись и подхватили хана на руки. Сулим громко скрипнул зубами.
Отравить Баяра мог только кто-то свой, кто близок к нему, это Женька понимала превосходно. Кому она могла тут доверять? Только Нарану, кажется. И еще — мору, который уж точно не имел к произошедшему никакого отношения. А что до остальных — могли и по глупости, не со злости.
Мужчины занесли Баяра в шатер, заполненный паром, опустили на циновку.
— Останется только Наран, — сказала Дженна, быстро раздеваясь до исподнего. — И Ольга мне приведите, будет помогать.
— Зачем мор? — недовольно спросил тоже раздевшийся Наран.
— Он точно не мог отравить Баяра, — пояснила Дженна. — А тебе недосуг тут торчать. Ты теперь — главный.
Остро и больно кольнуло в затылке, и девушка вскинула голову.
— Я принес лечебный чай, — пробормотал у входа Сулим.
— Поставь и уходи. Здесь будет смерть.
Своим предчувствиям Женька доверяла давно и безоговорочно. Что брат мужа ее ненавидит — она подозревала и раньше. Теперь убедилась.
— Наран, вылей то, что он принес. Кроме чистой воды Баяру вообще ничего не давать, понял? И ни на шаг не отходить от него.
— Эй, я еще жив, — слабо прошептал хан.
— Это ненадолго, — свирепо пообещала Женька. — Я сама лично тебя задушу, когда ты придешь в себя. Пей как можно больше.