Царственно опустилась на циновку — это движение она подглядела у Илгыз, даже тренировалась украдкой, потому что попробуй-ка в длинной юбке сядь, так чтобы не раскорячиться как мужик и на спину ненароком не завалиться. Получилось, кажется, вполне изящно.
Есть пришлось пальцами, впрочем, уж кому-кому, а Женьке не привыкать. Вылавливала куски мяса и кругляшки сыра, макала в жирный бульон сухую лепешку. Она привыкла уже к этой простой пище, полюбила ее. Хотя и знала — вредно, когда в рационе нет зелени, круп и овощей. Думала даже разговаривать об этом с Баяром — уж сушеную морковь и долго хранящуюся капусту можно покупать у угуров. И бобовые еще, их вообще можно бесконечно хранить в сухом виде. Но сейчас она ела то, что ей дали, а уж при виде свежего желтоватого молока едва не задрожала. Затрепетала ноздрями, осторожно попробовала — и выпила чашу до дна. Чуть сладкое, густое, такое вкусное, что Женька ощутила себя кошкой и едва не замурлыкала.
— Будешь жить в моем шатре, Дженна-аах, — с довольным видом сообщил ей Карын. Ему очень нравилось, что пленница такая покорная. — И спать в моей постели.
— Нет, — ровно и тихо ответила Женька. Она уже знала, что спокойная речь звучит куда громче, чем крик. Баяр научил — он отменный учитель. — Не стану. А попробуешь принудить — отгрызу тебе яйца.
Карын вытаращил глаза и вдруг рассмеялся.
— А ты и вправду воин, — с одобрением сказал он. — Может, и стрелять умеешь?
— Дай лук и встань вон у того шатра — узнаешь.
Это было уже рискованно, и Женька усилием воли заставила себя заткнуться. Не стоило дергать тигра за усы, он мог и сожрать ее прямо сейчас. Поднялась, сполоснув руки в миске с водой, услужливо поданной какой-то женщиной. Отвернулась от Карына, глядя с тоской в сторону реки. Поедет ли за ней теперь уже ее сотня? Свежая клятва будет жечь им пятки, гнать вперед. Вот только как они узнают, где ее искать? Лошади иштырцев оставляют ровно такие же следы, что и кони кохтэ. Будет ли у нее время и силы дождаться подмоги?
Цепкие пальцы ухватили ее за подбородок, силой заставив взглянуть в безжизненную азиатскую маску ее пленителя.
— Знаешь, о чем я жалею? — спросил Карын. — Что лично его не убил. Я бы привязал Баяра к четырем коням за руки и за ноги… и отпустил бы их.
Дженна ничего не ответила, только чуть плотнее сжала губы и опустила ресницы. Помечтай, ага. Она непременно передаст твои слова Баяру и проследит, чтобы он воплотил твои мечты.
— А ты пока привыкай. Я не зверь, дам тебе пару дней, чтобы принять свою судьбу.
Ты погляди, какой терпеливый! Памятник бы ему поставить! Посмертный.