— Хорошо, — буркнула она, стараясь сделать голос ниже. — А где я буду спать? С учениками?
— Со своим наставником, — хмыкнул Баяр, наблюдая за тем, как расширяются светлые глаза у мальчишки.
Да, судя по реакции Дженая, мальчиков рюсы могли и пользовать. И как ему объяснить, что у кохов подобное просто немыслимо? И стоит ли объяснять? Уже вон попытался сегодня. Ай, сам все поймет! Пора выбивать из мальчишки эту глупую стыдливость.
А к Тойрогу вместе с маленькими девочками внезапно пришла взрослая женщина — на взгляд Женьки ей было не меньше тридцати. Худая, смуглая, чернобровая, с короткими прямыми волосами, перехваченными простой кожаной лентой. Напряженная, словно струна, со злыми узкими глазами. Если бы не взгляд — красавица.
— Мне Листян сказала, что ты можешь научить убивать? — прямо спросила она Женьку.
— Защищаться, — осторожно поправила незнакомку Женя.
— Мне нужно научиться убивать. Ножом — прекрасно. Нож легко спрятать.
— Зачем?
— Нужно, — с нажимом повторила женщина.
— Я покажу, куда бить, — со вздохом сдалась Женька. — Но сначала — как вырваться из рук врага.
И снова она показывала: как обезвредить противника, как обмануть, как вывернуться из захвата. Гаюна была выше, чем Женька, на полголовы — она и играла теперь роль мужчины. Получалось неплохо — когда двигалась медленно. Девки были ужасно вертлявые, больно кусались и очень натурально «падали в обморок». Женька осталась довольна столь старательными ученицами. Правда, из ее захвата не смогла уйти даже Гаюна, но это не страшно. Научатся.
Уже по дороге домой Листян все объяснила: вдова, причем бездетная. Совсем недавно замуж вышла, мужа, воина из сотни Тынгыза, очень любила. А в последнем набеге он погиб в схватке с иштырцами. И теперь Гаюна мечтает о мести. Как она собирается ее осуществить — дочь хана не знала, да это и не важно. Ей сегодня хотя бы стало немного легче.
— Наши женщины иногда сходят с ума вот так, — со вздохом говорила Листян. — Гаюна даже волосы обрезала. Знак того, что умерла вместе с мужем.
— Ее бы в сотню Баяра, — задумчиво сказала Женька. — Она сильная и упрямая. Какой бы из нее вышел воин!
— Да ты что, — испугалась подруга. — Хан никогда не позволит. Это… против всех традиций! А народ, поправший заветы предков, непременно погибнет!
— Ну да, а так вот не погибнет, — пробурчала Женька. — Вдовы просто станут себя хоронить. Детей у них больше не будет. Так, глядишь, прирезала бы пару десятков иштырцев и успокоилась. Может, другого мужа себе присмотрела бы. И воинам помощь, и дисциплина в сотне.