А Баяр — отдельно. Как маленький стан в стане. Чуть в стороне ото всех. Несколько маленьких шатров, два больших. Свои кони, свои котлы. Своя жесткая дисциплина. Каждый занят делом: чистят сабли, чинят стрелы. Зашивают одежду. Готовят по очереди. Молодые бегают по всяким делам. Кто-то на стрельбище сейчас.
Женька чувствовала себя неуютно. Ей было страшновато. Словно снова — детдом, нет, военное училище. Интернат, полевой лагерь. Если бы не ноющие пальцы — почти игра, типа спортивных сборов.
— О, Дженай! — радостно завопил Охтыр, бросаясь ей навстречу и разрешая этим такую сложную задачу «вливания в коллектив». — С вещами? Здорово! А меня еще не берут, говорят — мал. Пока с родителями сплю. Пошли, как раз время завтрака. Сегодня Наран у нас кормилец, он очень вкусно готовит! Давай свою миску, я принесу.
Охтыр едва ли не прыгал от радости, а вот Женьке было не до веселья. В прошлой ее жизни попасть в общество людей старше ее было… мучительно больно. Дедовщина процветала везде и всегда. Новичков не любили, их били, издевались, заставляли работать. Порой — насиловали. Если пару дней назад Женька верила, что здесь — по-другому, то после вчерашнего уже сомневалась.
Каша оказалась очень густой и очень сладкой. На жирном буйволином молоке, да еще с какими-то ягодами. Интересно, откуда в степи ягоды? Женька с трудом заставляла себя есть. Не то от волнения, не то от приторности в горле стоял ком.
Не выдержала, спросила Охтыра:
— А что это такое розовое?
— Это шишкоягоды, — снисходительно пояснил тот. — Сладкие. Растут везде. Мы их собираем, сушим. Аасор говорит, что полезно. А Наран вообще сладкоежка. Ты чего не ешь? Не нравится?
— Нравится, — с трудом глотала сладкое варево Женька. — Ты просто много мне положил.
— Доедай все, — внезапно нарисовался над ней Баяр. — До ужина еще долго. Сейчас со мной поедешь в обход, обед пропустим.
И снова исчез под завистливое шипение Охтыра.
— Повезло же тебе, рюс. В обход! Меня не брали ни разу!
Женька тоскливо вздохнула и переложила половину своей каши в деревянную миску мальчишки. Вот и что ей не нравится? Разве не этого она хотела, разве не об этом мечтала? Она — и в обходе!
— Готов? — снова Баяр, Женька аж закашлялась от неожиданности. — Пошли. Миску с собой, в реке помоешь.
— Вы к реке? — взвыл Охтыр. — Меня возьмите!
— Наран у котлов — и ты у котлов. Привыкай.
Охтыр поморщился, но больше не возражал, только незаметно отдал Женьке свою миску с ложкой:
— Вымой, а? А я, когда поеду, твою захвачу.
Женька кивнула, держа в руках миски и растерянно озираясь. И куда их? Мешка у нее не было, карманы местная одежда не предусматривала.