— Так страшно же — женщине среди мужчин.
— А с чего бы? Кохи ведь такие хорошие, женщин не обижают, не бьют…
В Женьке снова вспыхнула злость на Баяра. И отчего ее так задел этот несильный, в общем-то, удар? Снова стало тошно и обидно. А может, он этого и добивался? Чтобы она навсегда запомнила и никогда больше не возражала?
— Не бьют, — тихо согласилась Листян. — Нормальные.
— Тебя били?
— Ну мать могла нагайкой стегнуть, если я сильно спорила или ленилась. И то — если отец не видел. А братьям часто влетало, да.
Женька кивнула, стискивая зубы. Никогда бы она не позволила бить своих детей — ни мальчиков, ни девочек. Стоп, каких-таких детей? О чем она вообще думает? Видимо, этот удар ей что-то повредил в мозгу, не иначе. Дура, ты тут мужик. Вот и думай, как мужик — о другом мужике.
Наутро Женькины пальцы отказывались разгибаться, опухли. Шипя и матерясь на великом и могучем, она пыталась отмочить их в ведре с водой — безуспешно. Аасор, укоризненно качая головой, намазал их какой-то кашей, отчего ладони жгло, как крапивой. Но отек немного сошел.
— Баяр велел мне жить с воинами, — сказала она старику.
— Живи, — согласился шаман. — Но твой угол я трогать не буду. Ты мне как внук.
Женька кивнула. Здесь она устроилась с удобствами. Часть шатра была отгорожена тканевым пологом, за ней — одеяла и подушки. Кроме сменной одежды да лука со стрелами своего здесь у нее не было, сборы оказались недолгими. Аасор, правда, дал ей еще глиняную миску и деревянную ложку, сказал — у воина свои должны быть. И чистых тряпок тоже дал.
— И стирать не вздумай, — проворчал он. — Жги. Нужно будет — еще найду.
Женька покраснела и молча завернула сверток в рубашку.
Побежала к месту, где жили воины.
Стан был огромным даже для нее, привыкшей к городам, жившей в Москве. Одних только воинов здесь насчитывалось больше пяти тысяч. У большинства семьи, жены, дети. А еще увечные и старики, вдовы и их дети. Баяр со своей сотней молодняка выглядел тут просто никем. Разве дело — ханскому сыну оставаться всего лишь сотником? Да только ни один из тысячников не был хану родней. Все — опытные воины.
И опять же — Баяр всегда отдельно. У взрослых мужчин свои шатры, свое хозяйство. Жены, дети, родители, тетки (тетками тут называли вдовых родственниц). Козы, овцы, буйволы, лошади. И как только хан управлялся со всем этим добром? А ведь управлялся — правил железной рукой. Ни одно дело без него не обходилось, ни один брак без его позволения не заключался. Женька жила тут совсем недолго, но уже успела насмотреться. И свадьбу один раз видела, и дети тут, судя по тому, что Аасора звали, рождались.