Присела рядом с раненым в грудь.
— Добивай, — прошептал он, жмурясь. — Не бросай здесь.
Отшатнулась в ужасе. Замотала головой. Она не может. Хотя догадывалась: не жилец. И бросить его нельзя, и довезти невозможно, а на лошадь грузить — только мучений добавлять.
— Отойди, рюс, — раздался над ухом мужской голос. — Я сам. Отвернись.
— Нет! — неожиданно закричала она. — Не смей! Довезем!
— Не дури. Невозможно.
— Он все равно умрет. Ничего не теряем.
— Лучше сейчас и быстро, чем долго и в мучениях.
— Я сказал, довезем! — Женька уже орала. — Идите вон… лошадь поймайте, одна убежала. На нее тела погрузим. А этого…
— Его зовут Бурсул.
— Вот. Бурсула попробуем спасти. Ехать тут несколько часов. А у рюсов такие выживают. — Она врала, но врала уверенно. Все ее знания сводились к виденным фильмам и паре уроков ОБЖ в школе. Она, наверное, только на эти уроки и ходила с удовольствием. Там учителем был клевый мужик, воевавший когда-то в Африке. Ох, как он интересно рассказывал!
Воин молчал, глядел недоверчиво.
— Как тебя зовут? — спросила Женя.
— Айрат.
— Вот, Айрат. Ты бы сам что выбрал? Шанс на жизнь или мгновенную смерть? У Бурсула есть жена, дети?
— Невеста есть. Хотели в конце лета жениться.
— Так что?
— Рассказывай, чем помочь.
— Надо обломить стрелу. Не у самой груди, а чтобы Аасор потом мог вытащить. И чтобы не мешала рану закрыть. У меня сил не хватит, только измучаю его.
— Я сделаю.
Женька кивнула, отходя к своей лошади за тряпками. Аасор дал их совсем не для этого, но она сейчас очень радовалась, что они у нее были. Короткий стон за спиной — Бурсула. Вернулась, глянула. Кровь из потревоженной раны. У нее закружилась голова, на висках выступил холодный пот. Больно прикусив губу и напомнив себе, что Бурсулу гораздо хуже, она проложила рану ветхими полосками мягкой ткани, потом сдернула с себя ремень и с помощью Айрата перетянула грудь раненого над стрелой. Огляделась. Нужен был еще один ремень. Лучше кожаный. Подумав, скинула свой доспех, осмотрела внимательно, поковыряла заклепки. С искренним удивлением обнаружила торчащую из спины стрелу, вошедшую, к счастью, совсем неглубоко. Если бы оказалась только в рубашке — было бы, пожалуй, обидно. А теперь… жалко доспех, но Бурсулу нужнее.
— Нож дай, — попросила воина, внимательно за ней наблюдавшего.
Тот, мгновенно выхватив из-за пояса клинок, протянул его рукояткой вперед. Пыхтя и ломая ногти, Женька кое-как вырезала кусок из доспеха — снизу, где кожа мягче и пластичнее, да и сам доспех шире. Бурсул худющий, ему хватит. Перевязала еще под повязкой. Выдохнула.