По его сотне пробежал гул. Он досадливо вздохнул, догадываясь, что они не послушаются, если с ним что-то и в самом деле произойдет.
— У тебя есть время до зенита, — выразил общий протест Наран. — Не вернешься — мы пойдем тебя отбивать.
Он вообще был очень упрямым, единственный, хоть и не кровный сын Нурхан-Гуая. Но за это Баяр его и любил.
Что ж, это лучше, чем ничего.
Баяр жадно выпил из железного ковша уже теплой воды, оправил на себе рубаху (нарядную, свадебную, расшитую шелковыми цветами — Листян вышивала) и решительно направился к шатру хана. Рано или поздно за ним все равно пришлют. Лучше бы рано.
Хан еще спал, а возле его шатра сидела молодая степнячка с младенцем у груди. Второй младенец спал рядом в плетеной корзине. Кормилица, стало быть. Баяр кивнул ей и молча опустился на колени неподалеку от входа в шатер. Сел на пятки, склонил голову. Виноват, и отрицать это бессмысленно.
Степнячка ойкнула и юркнула в шатер, откуда тут же донеслось шебуршение. Спустя минуту вышла мать.
Она была даже старше хана. Высокая, с острыми черными глазами, черными с проседью волосами, заплетенными в традиционную замужнюю косу, скрытую шелковой косынкой. Простое платье, бедра, подвязанные шалью, морщинистые коричневые руки. Когда-то мать была красавицей. Он не помнил. Сейчас она старуха.
Оглядела своего третьего сына с ног до головы, прекрасно узрев и повинный вид, и свадебный наряд, покачала головой.
— Баяр, хуухэд[11] , что ты наделал? — спросила горестно. — Стоит ли она того?
— Да, — коротко ответил он.
Мать опустилась на колени, легко притронувшись к его плечу.
— Листян рассказала мне и отцу.
— Правильно сделала.
— Она сказала, другой такой девушки свет не видел. Сказала, что она красива, отважна, да еще и одаренная. Ты полюбил ее, Баяр? Скажи, что полюбил!
— Полюбил, — послушно согласился сын, понимая, что мать подсказывает ему, как разговаривать с отцом. — Не могу без нее.
Самое забавное, что он не врал. Дженая он очень любил за его смелость и упрямство. А Дженна… Без нее он теперь и вправду не мог. Они связаны навеки перед небом, землей и духами предков.
— Когда-то твой отец добивался меня очень долго, — задумчиво сказала мать. — Он не был ханом, а был всего лишь сыном наложницы. Свою власть он заполучил силой и мудростью, но это случилось потом. Я же была дочерью самого Асахана, великого воина. Никто не казался достойным меня, ни на кого я не хотела смотреть. Тавегей меня обманул, заманил в ловушку. Мы сражались, и он победил.
— Сражались? — удивился Баяр. Такой версии событий он еще не слышал.