— Все в порядке. Я не устала.
Баяр с удовольствием смотрел на ее улыбку. Настоящее чудо — только что из-за маски угрюмого парнишки выглянула его Дженна. Только для него выглянула. Как мало ей нужно от него — внимание и ласка! Он ведь уже знает, какой она может быть: и веселой, и насмешливой, и нежной, и горячей в любви. Как она скулила и зажимала рот ночью под его руками и губами! Исцарапала ему спину, искусала плечи. Ох! Зря он об этом вспомнил.
Впрочем, постель — безусловно, прекрасно, но это лишь первый шаг. Приручение Дженны только началось, ему еще долго учить ее доверять и быть спокойной рядом с ним. Сложная, но такая увлекательная задача!
Протянул руку, быстро дотронувшись до ее плеча — просто чтобы убедиться, что она уже не вздрагивает от его прикосновений, улыбнулся ей одними глазами… и вернулся из темноты шатра в реальный мир.
На горизонте виднелся столб черного дыма.
— Подготовить оружие, — тихо приказал он. — Едем.
Быстрый взгляд в сторону Дженны — она качает головой, касаясь затылка. Поясняет:
— Опасности не чувствую.
Что ж, он еще не был уверен, насколько точен ее дар, поэтому не позволит застать себя врасплох.
— Быстро.
И они понеслись галопом и зигзагами — настоящий вихрь. Так в них гораздо сложнее попасть стрелой. Но оказалось, что опасности действительно нет. Точнее, опасностью были они сами.
Горел стан. И горел давно. Остовы шатров, развороченные костровища, залитая кровью трава. Кохтэ.
Людей живых нет, только тела. Женские и детские.
Баяр спрыгнул с коня, присел рядом с одним из тел, перевернул, оглядел стрелу, торчащую из женской груди, и выдохнул сквозь зубы:
— Иштырцы. Это их стрелы.
Выпрямился и закричал:
— Мы — кохтэ! Из стана хана Тавегея! Есть кто живой?
Женька подумала, что Баяр сейчас врет. Но ему виднее.
Тлеющий остов одного из шатров зашевелился, и оттуда выглянула старая женщина. На лице у нее была кровь, левую, видимо, сломанную руку она держала правой — как младенца.
— Похож, — сказала старуха, прищурившись. — Свои, кохтэ.
— Что здесь случилось?
— Знамо что, иштырцы. Туча их налетела… а у нас мужчины в набег ушли. Кто остался — тех вырезали. Женщин самых красивых угнали. Детей убили тут же — им чужие дети не нужны. Оставили в живых старух… да тех, кого на месте употребили.
Женька, оглядываясь, сглотнула натужно. Ей не было дурно, когда она зарезала троих человек в лагере иштырцев, спасая Баяра. Она совершенно спокойно стреляла в людей. Но взгляд вдруг натолкнулся на неестественно вывернутое тельце малыша не старше двух лет — и девушка спрыгнула с коня и сложилась пополам: ее стошнило. Слезы текли по лицу, колени подгибались, несмотря на яркое солнце, по спине струился пот. Вот она какая — смерть.