Кажется, Наталья Никифоровна опять собралась плакать. Усадив хозяйку, уселся рядом, обнял ее и сказал:

– Ты молодец, все правильно сделала. Девчонка – та еще штучка, но мне ее тоже жалко. Ей ласки материнской не хватает.

– Знаешь, я тут подумала… – нерешительно сказала хозяйка. – Может, мне ее с собой в Нелазское взять?

– А зачем? – удивился я. – Ты же говорила, кухарка там у тебя есть, пусть и старая, истопник тоже.

– Я бы ее не в прислугу, а в воспитанницы взяла, – решительно заявила Наталья. – А то и вообще бы удочерила, если Петр Генрихович не против.

Вот тут я удивился еще больше.

– Удочерила бы? При живом-то отце? Да и в воспитанницы… Даже если отец согласится, в чем, по правде сказать, я очень сомневаюсь. Нет, Наталья Никифоровна, не выйдет. Не забывай, что у Аньки уже характер сформировался. Она привыкла о ком-то заботиться, вести хозяйство, считать копеечки. Думаешь, захочет она свою жизнь менять? Она, считай, в своей деревне авторитет. К ней старики бегают советоваться. Сложно ей снова маленькой становиться.

Наталья Никифоровна помолчала некоторое время, потом кивнула:

– Знаешь, Ваня… Иван Александрович, а ведь ты прав. Поздно такую девчонку воспитанницей брать. И я чего-то расчувствовалась.

– Бывает, – хмыкнул я.

Хозяйка, передумав плакать, осторожно высвободилась от моих объятий, а я ей мешать не стал. Чревато нам в обнимку сидеть. Если «резьбу сорвет», то ничего хорошего не будет. Статус у нас иной, нежели раньше. И я официальный жених, а Наталья, можно считать, что тоже невеста.

Но с другой стороны подумалось, что уже ничего не сорвет. И я обнимаю не любовницу, а просто хорошего, родного мне человека. Может, сестру? А разве так может быть, чтобы бывшая любовница вдруг показалась сестрой? Сестры у меня нет (и в той жизни не было), сравнивать не с чем. Пусть будет друг женского пола. Говорят, что мужчина и женщина могут быть просто друзьями. Раньше не верил, а вдруг?

Моя бывшая любовница, погладив меня по плечу, неуверенно сказала:

– Еще кое о чем подумалось… Глупое такое. Женское. Даже не знаю, говорить или нет?

Интересно, о чем это хозяйке подумалось? Заинтриговала.

– Наталья Никифоровна, как говорят – сказала «а», говори и «бэ», – хмыкнул я.

Наталья немножко помялась, но потом все-таки сказала:

– Девчонка чрез два, может, и через три года в возраст войдет. Некоторые в ее возрасте уже вошли, а эта припозднилась. Но ничего страшного, нагонит. И грудь у нее появится, и все прочее. Возьму к себе, но я-то не молодею… Вот у тебя, Иван Александрович, жена будет молодая, любимая, ты точно на кухарку не позаришься… Но мне-то уже за сорок перевалит. И что тогда?