Но философ Розанов – человек эпатажный, любил скандалы. И его брак – скорее исключение, а не правило. И батюшка, что его венчал, тоже странный. Сомневаюсь, что у нас отыщется какой-нибудь священник, что обвенчает бывшего старообрядца, у которого имеется законная жена. Не станет у нас батюшка ломать голову – законен или нет брак, учиненный неким святым старцем. Да он, если не дурак, не взвалит на себя такую ответственность. Просто на всякий случай.
Еще имеются вопросы. Ушел, допустим, раскольник из старой веры, дети теперь признаны незаконными. И как теперь быть с наделом земли? Дети законно землей владеют или нет? Вон, тот же Фирс, который отделился от отца.
Надо будет узнать у отца Кузьмы – то есть у отца Космы – считается ли законным брак, заключенный по канонам старообрядцев? Что-то мне подсказывает чуйка, что да. Берут же детей раскольников на военную службу.
И обязательно следует отыскать пассию Ларионова – это не сложно, раз нам известна фамилия торговца, ее брата, – расспросить, что за дела такие? Это она сама склонила немолодого и женатого старообрядца к венчанию, растолковала ему теологические тонкости или прежде проконсультировалась у кого-то из знающих людей?
Главная работа у меня сделана – признание от убийцы получено, есть свидетель, отыскалось орудие преступления. Допрашивать еще придется уйму народа – и Фирса, и прочих родственников, и соседей, но это уже рутина. Кого-то прямо здесь допрошу, кого-то позже вытащу в город.
Стоит ли подсказывать старой раскольнице, что на суде ей лучше говорить, что убила мужа из ревности? Убийство из ревности – для господ присяжных понятно, скажем, даже обыденно. А вот убийство собственного мужа на религиозной почве? Эх, опять в наш город нагрянут журналисты, примутся делать нам дурную рекламу. Оно нам надо?
Но советы подследственным давать не имею права. Желает Дарья пострадать за убеждения – флаг ей в руки.
Глава тридцать первая. Наша служба и опасна и трудна
Петь на морозе не рекомендуют ни доктора, ни здравомыслящие люди. Но что делать, если захотелось? И песня, которая мне вдруг зашла на ум, очень понравилась и господину исправнику, и господину доктору. Я ее пропел пару раз, а они ее быстренько усвоили, подхватили, а потом мы распевали уже в три глотки.
Наша служба и опасна и трудна, И на первый взгляд, как будто не видна. Если кто-то кое-где у нас порой Честно жить не хочет. Значит с ними нам вести незримый бой Так назначено судьбой для нас с тобой — Служба дни и ночи… [34]
Исправник пообещал, что скоро заставит всех городовых выучить эту песню, да еще и прогонит их строевым шагом через Череповец. Куда годится человек в мундире без строевой подготовки? А они, сукины дети, совсем распоясались. Как говорится – отставной поручик научит всех чистить сапоги с вечера, а утром надевать их на свежую голову.