Может, мне и написать? Что-нибудь вроде «Записок капитана-исправника Кудрявого, им самим написанных»? Не первый случай псевдомемуаров.
Глава девятнадцатая. Полено с сюрпризом
Врать не стану, Натальи Никифоровны не хватает. И ее заботы обо мне, и вообще… Ну, вы все поняли. Но один несомненный плюс в отсутствии хозяйки имеется. Не отвлекаюсь на «посторонние» дела, служу и занимаюсь подготовкой к экзаменам. Я вообще герой. Но… я бы поотвлекался…
Зато теперь высыпаюсь, просыпаюсь даже не в шесть утра, а раньше, успевая до прихода Нюшки сделать все утренние дела и одеться, а не встречать девчонку, накинув халат поверх нательного белья. Не страшно, но неприлично. Это при Наталье я мог себе позволить расслабиться и распуститься, а при девчонке-подростке нельзя.
Сегодня даже успел сварить себе на спиртовке кофе. Подумал – а не стоит ли печку самому затопить, но не стал. Все-таки теперь у меня есть прислуга, пусть и топит, а я лучше с утра немного померзну, так оно полезнее. А вот засов можно открыть, чтобы не бегать потом.
Ушел с чашкой кофе к себе и принялся выполнять домашнее задание, заданное Леонидом Васильевичем: перевести с латыни две страницы записок Цезаря о гражданской войне. Афетов сказал, что если сумею перевести Цезаря и Вергилия, то можно считать, что латинским я овладел. С Цезарем кое-как получается, а вот поэзия пока не особо.
Зато, переводя записки Юлия Цезаря, еще раз понял, что мемуарам верить нельзя. Цезарь взваливает ответственность за развязывание гражданской войны в Риме на Помпея Великого и на сенат. А он сам вроде и ни при чем. Жаль, Помпей не оставил воспоминаний, было бы любопытно сравнить.
Мысли от древности переместились в реальность. Отчего-то перестала здороваться соседка Марья Иванна, та самая, которую застиг на «месте преступления», за кражей дров. Ладно бы, если она перестала здороваться после того случая, когда я заставил ее сложить мое имущество обратно в поленницу, так нет, здоровалась как ни в чем не бывало. А вчера, когда мы встретились на проспекте, морду воротит, делает вид, что мы незнакомы.
– Иван Александрович, а чего вы дверь нараспашку открыли? – услышал я голос моей кухарки. Деревенская барышня сразу же принялась бурчать: – Снегу же в сени наметет. Он растает, сыро будет.
– О, домовенок Кузя пожаловал! – откликнулся я. – И вместо того, чтобы поздороваться с хозяином, ворчать принялся.
Домовенком Кузей Нюшку стал называть недавно. Нет, не из-за внешнего сходства, Кузю она не напоминала – аккуратная, с косой, выбивающийся из-под платочка (чепчик, что выдала Наталья, был позабыт, позаброшен), а из-за ее постоянной ворчливости и бережливости. Купила толстую тетрадь (стребовав с меня десять копеек), начала вести приходо-расходную книгу. Укоряла – мол, надо расходы на месяц вперед планировать, а не так – бери, Анна, деньги и покупай. Пришлось объяснять, что допрежь мне ничего планировать было не нужно. Платил себе денежку Наталье Никифоровне за кров и за стол, вот и все, а она уже сама и кормила меня, и поила. Откуда знаю, сколько мне придется потратить на муку, скажем, или на мясо?