– Сам потом напишу воспоминания, – пообещал я. – Что-нибудь вроде «Житие Ивана Чернавского, им самим написанное». Навру там с три короба, как полагается мемуаристу.
– Вы только меня слишком плохим персонажем не делайте, – попросил Николай Викентьевич. – Напишите, что генерал Лентовский велел вас в Шексну кинуть и, ругав много, столкал с судна.
Это откуда? А, из «Жития протопопа Аввакума». Образованный у нас генерал, ничего не скажешь.
– Нет, про вас напишу, что господин Лентовский на площади скоморохов разогнал, да еще и медведя зашиб, – отозвался я.
– Вы тоже читали? – удивился Николай Викентьевич. – Странно для бывшего студента-математика. Мы-то в лицее изучали «Житие протопопа» как источник по применению древнерусского права.
– А я просто из любопытства.
Не станешь же рассказывать, что мы «Житие» изучали в курсе древнерусской литературы, а потом еще и на семинарах по истории разбирали? А тут, ишь, древнерусское право.
Глава десятая. Русская болезнь
– Вам назначено? – строго спросил у меня дворецкий, словно вышедший из фильма про британскую аристократию, – длинный, сухопарый, да еще и во фраке. Штаны, правда, вносили диссонанс – полосатые, словно у кучера.
Еще чопорный дворецкий (если не смотреть на штаны) не сочетался с чучелом медведя, стоявшего в углу на задних лапах. В передних, как и положено, мишка держал серебряный поднос для визитных карточек.
Всегда считал, что пыльное чучело – дурновкусица, удел купеческих прихожих, а здесь как-никак дом предводителя дворянства, пусть тот и носит скромный чин коллежского регистратора в отставке. Но низший чин Табели о рангах еще ни о чем не говорит. Без чина – военного ли, гражданского, на должность не выберут. Сомовы – один из самых богатых и влиятельных дворянских родов уезда, а предводитель, пусть сейчас и прочно ассоциируется с образом Кисы Воробьянинова, на самом-то деле очень хлопотная должность, без оплаты, зато предполагающая собственные расходы. Но расходы, на мой взгляд, полбеды. Предводитель дворянства является либо председателем, либо непременным членом всех многочисленных уездных комитетов, заседает в каких-то судах, да еще и ездит в Новгород. Вон, я пока лишь в один комитет вхожу, по тюремной благотворительности, так уже надоело. Кстати – предводитель дворянства де-юре возглавляет и наш комитет, но так как он всегда приходит навеселе, всю работу ведут казначей и Иван Андреевич Милютин.
– Мы договаривались о встрече с Николаем Сергеевичем на четыре часа по полудню, – сообщил я. – А сейчас у нас…
Хотел вытащить собственные часы, но здесь настенные показывали без пятнадцати четыре.