Вот ведь хитрая скотина! Хрен я чего докажу, если Яшка упрется. А он упрется. Будет уверять, что действовал с наилучшими намерениями. За женские вещи радел и за молодую семью печалился. Ну подумаешь, ни Литтенбрант, ни его жена об этом не знали, так сюрприз хотел сделать.

Самое смешное, что у Кукольника могло бы и прокатить. Вывез бы Яшка и шубу, и прочее приданое Натальи. А ведь в письме было четко сказано – приедет Петр Генрихович со списком! И чего это я?

Впрочем, не лопухнулся, уже хорошо. Спасибо собольей шубе! Так и то не сразу сообразил, что про эту шубу Наталья Никифоровна и знать не знает, ведать не ведает.

– Ты недавно у бабы узел из рук вырвал, – напомнил я. – Шла себе тетка по дороге, а ты нагнал. Она и жеребца твоего описала, и красную краску на оглобле. И тебя опознает вместе с подельником.

– Не вырывал я никакого узла! Она сама его в сани положила. Вон, Трифон свидетель. А увезли… Ну, забыли. Не кинешь ведь посередине дороги, украдут. Я эти тряпки неделю держал, потом выкинул.

– Вот молодец, Яша, – похвалил я мужика. – Ты нам сейчас явку с повинной сделал. Верно, Антон Евлампиевич?

– Подумаешь, юбки да кофточки, – фыркнул Яшка, нисколько не смутившийся своим «проколом». – Там и добра-то всего рублей на двадцать. Мировой судья больше месяца за это не даст.

– Ничего, Яша, тут месяц, да там два – глядишь, уже не мировой судья дело станет рассматривать, а окружной суд, – рассудительно сказал пристав. Кивнул мне: – Есть на него еще кое-что. Все сразу не вспомню, но запомнилось, как он в Шулме мельничиху обманул.

– А как обманул? – заинтересовался я.

– Сказал бабе, что ее муж ногу сломал, дескать – в Череповец отвезли, в больницу положили. Срочно нужно за лечение деньги отдать, иначе выгонят, хромым останется. Она сдуру все деньги, что в доме были, и вынесла – сорок рублей. Он деньги взял, еще два мешка муки прихватил – дескать, подарок доктору – да и был таков. А Васька-мельник как раз домой шел. Приходит, а баба спрашивает, мол, тебя уже вылечили? Он сначала бить бабу хотел, но не стал. Подумал, а за что бить-то? Понятно, что дура, зато мужа любит.

Артист, однако, Яков Кукольник. А мельничиха, она не дура. В моем мире на «разводки» попадают и профессора, и академики.

– Бумаги подниму, так на Яшку еще много чего отыщется, – пообещал пристав. – Ловили его паразита, так он ушел. Авось, по совокупности художеств годика на два и набежит. Пока пойдешь вместе с приятелем в каталажку. Иван Александрович, дело-то кто открывать станет? За кем Яшку закреплять?

– Если Нелазское и Шулма – вотчина Литтенбранта, его подведомственная территория, – усмехнулся я.