Ха, а в сани-то запряжен гнедой жеребец. И оглобля измазана красной краской. Помню-помню, где эти приметы описаны.

Жеребец хотел поартачиться, не желая везти чужого человека, пришлось прикрикнуть и щелкнуть вожжами. Пойдешь, куда же ты денешься!

В участке Антон Евлампиевич давал четкие наставления городовым. Завидев меня, старый служака прекратил речь. Не иначе распекал подчиненных. Не знаю, за что именно, но городовых всегда есть за что распечь. Я сам собирался поговорить со Смирновым, с кладоискателем хреновым, но его не видно. Видимо, «Англетер» стережет. Не забыть бы присмотреть, а не то развалит гостиницу.

– Антон Евлампиевич, мое почтение, – поздоровался с приставом. – У меня в сарае пара мужиков сидят, выделите людей – надо их в участок доставить.

Ухтомский, не задавая вопросов, скомандовал:

– Савушкин, Яскунов – с господином следователем. – Подумав, кивнул: – Я тоже с вами пойду.

– Антон Евлампиевич, транспорт надо на штрафстоянку поставить.

– Куда поставить? – не понял пристав.

Я махнул рукой и перевел на нормальный язык:

– Жеребца с санями пристроить. Но мы вначале на них за злодеями съездим. Чего саням простаивать?

Туда-сюда, а в сарае уже раздавался грохот. Похоже, злодеи пытаются выломать дверь. Хрен вам. Замучаетесь. Наталья Никифоровна женщина основательная, это вам не дачная сарайка, а сарай, рассчитанный и на вора, и на землетрясение.

Отомкнув замок, отворил створку, скомандовал:

– Руки за голову. Выходим по одному.

– О, старый знакомый! – радостно воскликнул Антон Евлампиевич, увидев «посланца» от Литтенбранта. Повернувшись ко мне, сказал: – Яшка Кукольник. Вор, а еще мошенник. Сам из Нелазского, по всему уезду паскудит, иной раз и к нам наведывается. Пару лет назад сказали, что перебрался куда-то. Не то в Пошехонье, не то в Ярославль. Значит, домой вернулся?

– А Кукольник – кличка или фамилия? – поинтересовался я.

– Кличка, – сообщил пристав. – Фамилия у него есть, но Яшку больше по кличке знают. А Кукольник, потому что мальцом у гончара учился, кукол наделал со всякими финтифлюшками…

Антон Евлампиевич смутился, не желая рассказывать, что за «финтифлюшки». Но я догадался.

– Гончар его выгнал, батька побил, батюшка на две недели от храма отлучил, но Яшка этих кукол купцам продал столичным. Вот с тех пор и пошло – Кукольник.

Вон как. Он еще и изготовитель порнографии. Нет, скорее, секс-игрушек.

– Теперь он еще и грабитель, – сообщил я.

– Кого это я ограбил? – возмутился Яшка. – Я и взаправду хотел вещи жене господина Литтенбранта отвезти. Услышал, как Петр Генрихович с соседом разговаривает – дескать, надо в Череповец ехать, за приданым, а некогда. Как лучше хотел! Не знаю, за что меня избили, да еще и в сарай заперли…