Осознавая, что настал мой час поиграть в начальника, я строго сказал:
– Либо должностное преступление, либо укрывательство. С должностным, ваше высокоблагородие, вы сами можете разобраться, до суда дело не доводить, а своей властью наказать. Если укрывательство – это хуже. Вот тут уже до двух лет тюремного заключения. Но хуже всего, если ваш урядник как соучастник преступления пойдет. Здесь уже пожизненные каторжные работы.
– Вот-вот… – хмыкнул Абрютин. – Пожизненные каторжные работы… А теперь скажи: ты, как бывший полицейский, на этапе докуда дойдешь? Может, до Вологды и дойдешь, а вот до Вятки уже вряд ли. Не любят кандальники полицейских. А уж убийц – тем более. Ну, чего сказать-то хочешь?
– Ваше высокоблагородие, так отчего убийство-то? – вскочил с табурета Микешин. – Так если упал мужик с лестницы, я при чем? Да, виноват, не проверил. – Покосившись на меня, добавил: – Думал – зачем мне здесь дознание, зачем судебный следователь? Упал и упал Паисий, помер да закопали.
– Все, хорош болтать, – пресек словоизвержение урядника уездный начальник. – Отправляйся на кладбище и проводи эксгумацию.
– Что проводить? – не понял урядник.
– Могилу раскапывай, гроб доставай. Как достанешь, нас позовешь.
– Ваше высокоблагородие, да как это – могилу раскапывать? – опешил Микешин.
– А как хочешь, так и раскапывай. Бери ломик с лопатой, ступай на кладбище. Сам не хочешь копать, так волостному старшине прикажи – пусть мужиков пошлет. Ты здесь власть или хрен собачий? Я за тебя твою работу делать не стану. И молись, чтобы смерть от несчастного случая была.
Глава двадцать шестая. Почти по Гоголю
Даже если урядник Микешин… как там его по имени? Демьян, кажется? Так вот… Даже если урядника Демьяна Микешина не отправят в тюрьму (подозреваю, что все-таки не отправят), должности он своей лишится. Куда же это годится, если волостной старшина, не подчинившись приказу урядника, бежит к самому исправнику?
– Ваше высокоблагородие, не стану я отправлять мужиков на кладбище, – заявил волостной старшина Тузов, заявляясь пред светлые очи Абрютина.
Фрол Егорушкин и Федор Смирнов, взявшие на себя наше немудреное хозяйство, почти одновременно вышли из закутка, куда выходило устье русской печи, и с надеждой посмотрели на исправника – дескать, позвольте, ваше высокоблагородие, поучить уму-разуму? Кулак чешется, аж сил нет.
Да и я удивился нахальству старшины. Не знаю, с чем бы это сравнить? Если перевести масштабы уезда в масштаб страны, получается следующее: командир дивизии, не желая исполнять приказ командующего армией, бежит к самому императору. Предположим, император комдива примет, но какие выводы сделает? Вот-вот… Сделает государь выводы, от которых ни комдиву, ни командарму мало не покажется.