Глава двадцать четвертая. Проводы русской зимы
Суббота. На службу завтра не нужно.
– Иван Александрович, ну, пожалуйста, еще чуток расскажите, – канючила Нюшка.
Я сидел, разморенный блинами, которых слопал неимоверное количество. И со сметаной, и с медом, и со сливочным маслом. И просто так, без ничего. А блины маленькая кухарка пекла классные. Не хуже, чем Наталья Никифоровна, а может, даже вкуснее.
Масленичная неделя расписана по дням, но одно общее – лопаем блины! Скоро на эти блины глаза не станут смотреть, но все равно – продолжаем лопать. А в суде вроде бы официально никто неприсутственных дней не объявлял, но вся работа сама собой свелась на нет. Какая работа, если в понедельник в окружную тюрьму идут родственники с блинами? И во вторник идут. И в среду. И во все остальные дни. Мировые судьи уже просителей-посетителей не принимают, куда-то пропали. В том смысле – что пропали все судьи, все три штуки. И у нас как-то все заседания перенесли на Великий пост. Правильно – в пост положено не только поститься, но и страдать.
По улицам уже Масленицу катают, да не одну, а штуки три. Одну возят в санях, а две таскают мальчишки. Можно только посочувствовать преподавателям учебных заведений. Детишки – оно понятно, но даже и серьезные гимназистки пытались сбежать с уроков, чтобы покачаться на огромных качелях, установленных на двух площадях – Торговой и Соборной. В реальном училище прошло состязание – кто больше съест блинов? Победил Вася Злобин, умудрившийся слопать аж тридцать штук! И как не лопнул?
Холостякам, вроде меня, жить полегче. В гости к родственникам ходить не надо и к себе никого не ждем. В среду на блины к теще не идти (будущая теща в Санкт-Петербурге), зато и в пятницу ее не нужно кормить блинами.
Масленичная неделя – череда сплошных безобразий. Правда, городовые нынче добрые, из-за ерунды никого в участок не тягают.
В среду одной из моих соседок – Марии Ивановне – кто-то вымазал окна сажей. И зачем было так шутить над старухой? Или она не только у меня дрова воровала? Я поначалу испугался – не подумала бы на меня. Но узнал, что в прошлую Масленицу над старушкой подшутили еще более жестоко – поставили ей на крышу сани. Тоже – постараться ведь нужно! А как их потом снимать? Веселуха!
Бабуля пыталась отмыть окна горячей водой. Хотя бы посоветовалась вначале с кем-то, а не плескала кипяток со всей дури! Два стекла в раме разлетелись вдребезги, зато остальные у бабки хватило ума не мыть. Несмотря ни на что, жалко старушку. Пока заткнула окно подушками, а что дальше станет делать – видно будет. Может, скинемся с соседями по гривеннику, купим бабке новые стекла? Или я бы и сам заплатил стекольщику. Гложет до сих пор чувство вины за поленце, что подкинула ей юная «диверсантка».