– Лена, выйдешь за меня замуж?
– Выйду.
Колечко, подаренное мамушкой, так и лежит в кармане. И чего ему там лежать?
Леночка посмотрела на пальчик, где появилось колечко с брильянтом, с гордостью показала его гимназисткам.
– У-у! – завопили и зааплодировали девчонки.
– Бравлина – немедленно в класс! Господин Чернавский – вон отсюда! И чтобы я вас больше не видела!
Придется уносить ноги. Рассерженная классная дама – страшный зверь. Леночку не съест, а меня может.
Глава восьмая. Песня для белых медведей
Трусливо сбежал, бросив любимую девушку на растерзание злобным педагогам. А что делать? Не станешь же драться с классной дамой? А станешь, то неизвестно, кто выйдет победителем. Поэтому мое поспешное бегство – это проявление мудрости.
Вообще-то в женских гимназиях посторонним мужчинам нельзя находиться. Мне и так слишком многое прощалось.
Что ж, на любовном фронте перерыв, придется заняться служебными делами.
Отправился искать Любовь Кирилловну, чтобы получить еще какие-нибудь сведения, не указанные в жалобе, но гувернантки не оказалось дома. Хозяйка дома – милейшая старушенция, сообщила, что Любочка, вместе с ее собственной дочкой, уехали в Йоргу. О том, что случилось в доме предводителя дворянства, бабушка ничего не знает. Мол, плакала Любочка, да и сейчас плачет, но не говорит ничего. А в Йорге у Наденьки, ее дочки, есть знакомая купчиха, и той вроде бы требуется бонна для двух ее дочек. Бонна – это, конечно, не гувернантка, но денежки Любочке нужны. У нее мать – вдова землемера, в Кириллове, девочка старушку содержит.
Жаль. А без разговора с Зуевой встреча с Сомовым теряет смысл.
Пообедал в ресторане, но пить кофе отправился домой. А там, под дверью, меня ожидало письмо.
Как я и думал – от Натальи Никифоровны. Давно бы пора весточку подать. Но как давно, если я вернулся только вчера? Судя по штемпелю – письмо из села Нелазское. Значит, доставила земская почта. А еще – Наталья теперь у своего жениха, а может, уже и мужа. Слышал, что в Рождество не венчают, но кто знает?
Открыл конверт, из него выпал лист бумаги, исписанный с двух сторон, а еще – пять красненьких десяток.
Наталья Никифоровна писала:
«Уважаемый Иван Александрович.
Прошу меня простить за то, что не давала о себе знать. Но в Устюжне и в Устюжском уезде у меня много родственников, в постоянных разъездах, а отправлять письма не было возможности. К тому же, как я слышала, Вы взяли отпуск, а писать в Новгород не видела смысла. Надеюсь, что вы получите мое письмо к своему возвращению.
Сейчас я в селе Нелазском, снимаю квартиру у вдовы священника Успенской церкви, занимаюсь приготовлениями ксвадьбе, а заодно обустраиваю свой будущий дом. Дом г-на Литтенбранта выше всяческих похвал – двухэтажный, очень просторный. После Череповца привыкать к таким хоромам будет сложно, но, надеюсь, привыкну.