От матушки было не письмо, а записочка, в которой она поздравляла меня с именинами, желала крепкого здоровья и хорошего настроения. Напомнила, что не за горами мои экзамены в университете, поэтому мне следует уделять особое внимание наукам.
Матушка прислала аж два подарка – бумажник, пахнувший свежей кожей, и серебряную визитницу, заполненную визитными карточками. Вытащив одну из них, полюбовался надписью.
Иванъ Александровичъ Чернавскій
судебный слѣдователь по особо важнымъ дѣламъ
титулярный совѣтникъ
Ух ты, а матушка-то у меня молодец! Я ж так и не собрался заказать себе визитные карточки, а они нужны. В принципе, слово «судебный» можно было и не писать, иных следователей у нас нет, а следовало указать, что числюсь я в Череповецком окружном суде. Но, опять-таки, в наших краях других судов тоже нет, так что всем все понятно.
А что там в бумажнике? О, неплохо. Не рубль, что кладут в дареный бумажник «на разживу», а побольше. Десять бумажек по десять рублей, восемь по двадцать пять. Триста рубликов. Красота!
Ай да матушка. Хотя, наверное, и батюшка что-то вложил. Вот до чего у меня родители умные. Прямо-таки мысли угадывают. Подумал недавно, что много денег трачу на репетиторов, а теперь вот они, денежки. Жить можно.
Глава тридцать третья. Дворянская честь
Позавтракал, разобрал барахло, набросал целый ворох одежды, предназначенной в стирку, – не только белье, но и штаны, в которых ездил в Пачу. Кажется, нигде специально не пачкался, но штаны отчего-то грязные. Прачка придет, заберет. Еще странно – откуда столько одежды взялось? Когда уезжал, казалось, что немного.
Озадачил Нюшку глаженьем нового мундира, в котором я собирался жениться. Но до осени успею новый построить. Тем более что нужно подарочный орден «выгулять». Не цеплять же его к старому кителю?
Сам принялся за бритье. Хорошо, что в двадцать один год волосы на щеках и на подбородке относительно нежные, и щетина не так заметна, но все равно следует содержать себя в порядке. Еще нужно к парикмахеру зайти, постричься. А то оброс, аки сволочь, волосы скоро на уши полезут. Но на службу я сегодня не выйду, пусть считают, что я до сих пор в командировке. А чего я опять волнуюсь? Воскресенье же.
Полная идиллия и все при деле. Анна Игнатьевна сосредоточенно наглаживает стрелки, я бреюсь, поглядывая в старое зеркало. Уже думал, чтобы новое завести, но смысла нет.
– Иван Александрович, забыла сказать – от госпожи Десятовой позавчера горничная прибегала, сказала, что Елена Георгиевна и прочие дамы приехали. Мол, в гости не приглашают, но будут рады видеть…