– Эх, Анна Игнатьевна, что бы я без тебя делал! – вздохнул я. – Придется тебе премию дать.
– Не, не придется. Вы же, почитай, две недели не пили и не ели, а жалованье мне заплатили. Я посчитала – три рубля вам должна.
Анна Игнатьевна гордо удалилась.
Я опять посмотрел на оба ордена. И отчего сразу не заметил? И впрямь, тот, что прислал отец, был и красивее, и богаче, а я принялся дочитывать письмо.
Теперь о более важном. Очень рад, что у тебя хватило ума сообщить мне о своем подозрении, касающемся директора тюрьмы г-на Фаворского. Теперь я предупрежден, это превосходно. Но я тебя настоятельно прошу – не торопись. Свой лавровый венок ты получить успеешь, даже успеешь сдобрить им не один супчик. А я отправил твоему приятелю исправнику поручение – пусть проверит полученную информацию. Не обессудь, но эта информация поступила в канцелярию губернатора якобы анонимно. Ты у меня умный мальчик и все поймешь правильно. Заодно проконтролируешь, не засунет ли твой друг мое поручение под сукно. Иной раз такое бывает и с исполнительными исправниками, особенно если дело касается своих человечков в уезде.
Твоя матушка тоже посылает тебе подарок. Я кое-что добавил от себя. Надеюсь, это станет тебе некоторой компенсацией за неполученную лаврушку.
Еще. Наверняка тебе будет интересно. Я подобрал парочку толковых людей из своих чиновников, которых собираюсь взять с собой. Они уже изучают наши – то есть твои – методы: антропометрию и дактилоскопию. Сделал расчеты, похоже, если присовокупить к дактилоскопии фотографирование преступников, то в антропометрии не будет смысла. Сейчас самым главным является подобрать подходящие примеры из европейской практики, а на это нужно время. Сам знаешь, что в нашем отечестве очень любят все иноземное.
Твой отец, А. И. Чернавский
Что ж, отец доволен, что знает новость о злоупотреблениях в тюрьме, а от кого информация исходит, для меня не столь важно. Медаль мне за это не дадут, а вот недовольства со стороны коллег получу сполна. Так что пусть инициатива придет извне, плюс – расследование господина Пятибратова.
Потом до меня дошло, что батюшка поздравил меня с именинами. А когда хоть они были? В феврале, как помню по календарю, Иванов несколько штук. Который из них мой святой патрон? Выходит, что мне исполнилось двадцать один год? Ух ты, теперь хотя бы месяц знаю. А день как-нибудь потом вычислю.
К собственному дню рождения всегда относился равнодушно. Такой же, как и любой другой день, чего его отмечать?
Значит, исполнилось не тридцать, а двадцать один. И что я теперь могу? Могу управлять собственным движимым и недвижимым имуществом, которого у меня все равно нет. Зато, если в РФ я имел бы право стать депутатом Государственной думы (кто бы еще меня туда выбрал!), то в Российской империи меня пока не допустят даже к городским выборам, не говоря уже о том, чтобы занять какой-то пост в волостном управлении.