Ишь, коза! Похмеляться она мне не даст. Вот сейчас возьму да и уволю нафиг. Но нет, это я так. Повезло мне с кухарками, что с Натальей Никифоровной, что с Нюшкой.
Но я и сам не стану опохмеляться. Известно, что опохмелка – верный путь к алкоголизму. Поэтому, прихватив чистое белье, собранное Нюшкой, отправился в баню.
Баня – лучшее средство от многих бед, включая усталость, накопленную за две недели, и похмелье. Кажется, даже осипшее горло приходит в норму.
Париться одному скучновато. Банщика бы сюда. А еще лучше – банщицу. Вспомнилась Наталья Никифоровна, охаживавшая меня веничком. А сейчас, небось, напаривает в баньке нового мужа.
Эх. И за что Литтенбранту такое счастье? А если у него с Натальей ничего не выйдет? Или начнет обижать? Наташка все-таки не чужой человек.
Тьфу ты. Прекращать надо. Что это на меня ревность-то накатила? Вон, пока в Паче сидел, дело делал, никаких посторонних мыслей не было. Даже о Леночке вспоминал редко. Работа, работа. Бумаги.
Вспомнив о бумагах, я едва не подскочил. А где моя папка с протоколами допросов? Куда я ее задевал? В бане ее точно искать бесполезно.
Нет, не вовремя вспомнил. Наспех помыв голову, сполоснувшись, начал собираться. Второпях чуть было не порвал кальсоны и рубаху, но кое-как справился.
Папка обнаружилась там, куда я ее и положил, – на дне походного сундучка. И там же мой револьвер, который так и не понадобился. Забыл спросить у Абрютина – зачем он меня пугал накануне поездки? Впрочем, возможно, что не пугал. Кто знает, как могло обернуться дело?
И про шапку вспомнил. Я же вчера хвастал, что попаду в летящую мишень. Но сначала подкинул свой головной убор, потом принялся искать револьвер. Не нашел. Ну как чувствовал, что стоило убрать оружие подальше.
Фух, от сердца отлегло, когда обнаружил свои записи. Конечно, если бы я их потерял, – не смертельно. Протоколы можно было бы восстановить, но это двойная работа. К тому же – а если бы кто-то все обнаружил?
Но несомненный плюс во всем деле есть. С перепугу из башки вылетели остатки похмелья.
Нюшка, успевшая застелить кровать – вон, даже белье поменяла, хлопотала на кухне.
– Иван Александрович, завтрак пока не готов, чайку попейте. Еще вам письма пришли и посылочки передали. И не с обычной почтой, а с курьером. Курьер важничал, отдавать не хотел. Мол – лично в руки его благородию положено. Но когда я сказала, что вы в командировке, в дальних деревнях, тогда отдал. Я за все расписалась. Пыталась на чай дать, так не взял, обиделся. Наверное, мало дала.
Пытаясь подавить смех, спросил: