Не скажу, что кинул подлянку коллеге. По закону, как следователь по важным делам, мог бы взять дело и себе, но нельзя. Я лицо заинтересованное. Жалобу на имя исправника напишу, рапорт председателю тоже придется писать. И нужно со старшими товарищами посоветоваться. Как квалифицировать деяние? Покушение на мошенничество?

А Петр Генрихович жениться собрался, школу строит, охота у него, времени нет, а тут еще и работать надо! Чувствую, сильно осерчает мой сельский коллега. А уж когда узнает, что Яшка у его жены хотел шубу за двести рублей увести, так еще больше рассердится.

– Иной раз кажется, что без судебного следователя по важным делам Чернавского жизнь была бы спокойнее, – вздохнул господин Лентовский, выслушав мой доклад.

– Николай Викентьевич, в чем здесь моя вина? – возмутился я. – Два мелких мошенника пытались обманом завладеть чужим имуществом. Следователь это дело пресек, преступников задержал, теперь пусть Литтенбрант до ума доводит.

– Да я не про то, – отмахнулся Лентовский.

– А, вы про мое сватовство? – догадался я.

– А про что же еще? – хмыкнул председатель суда. – Ко мне поздним вечером прибежал директор гимназии, прямо с порога заголосил, мол, Николай Викентьевич, что теперь делать? Скандал! Не было никогда такого, чтобы гимназисткам прямо в учебном заведении предложение делали.

– И что вы? – полюбопытствовал я.

– А что я? Супруга рядом стояла, сказала – так благословить нужно молодых, порадоваться, да и дело с концом.

– Ваша супруга – очень мудрая женщина, – похвалил я Марию Ивановну.

– Мудрая… – фыркнул Лентовский. – Когда я рассказал, что был вынужден вас отругать за случай в трактире – про разгром-то весь город знает, – она со мной два дня не разговаривала. Дескать, молодой человек вступился за честь женщины, пусть и крестьянки, а ты его отругал? Как же так можно? Я два дня кругами ходил, уговаривал – дескать, пришлось.

Николай Викентьевич посмотрел на меня, вздохнул и спросил:

– Иван Александрович, вам сложно было немного подождать? Пришли бы вечером к своей Леночке, сделали предложение. Понятно, что без родителей – это плохо, но все-таки не прилюдно.

– Так получилось, Николай Викентьевич, – сообщил я чистую правду. – Увидел Леночку, обрадовался, а еще испугался – вдруг это сон? Решил, что если ей колечко на палец надену, то к себе прикую.

– Эх, романтик вы! – улыбнулся Лентовский. – Мария… Мария Ивановна, моя супруга, сказала как-то, что живи вы в Европе – во Франции, например, – за вами бы по пятам ходили журналисты, а газеты наперебой печатали статьи о ваших приключениях.