– Позвольте… – сказал дворецкий, протягивая обе руки за моей шинелью и фуражкой. Утвердив верхнюю одежду на вешалке, лакей во фраке указал на лестницу, ведущую наверх. – Прошу вас.

Поднявшись на второй этаж, оказался в малой гостиной.

– Прошу присесть, – указал мне лакей на диванчик, похожий на два соединенных кресла, поставленный рядом со столиком, типа журнального. – Простите, ваше благородие, как о вас доложить?

– Чернавский, судебный следователь, – сообщил я. – Напомните вашему барину, что мы с ним договаривались.

На самом-то деле мы лично не договаривались. Я к Сомову посылал курьера с запиской, тот принес ответ – мол, в четыре часа дня господин Сомов будет ждать.

С экс-гувернанткой – мадемуазель Зуевой – так и не удалось увидеться. Видимо, решила с подругой весь уезд объехать. Пришлось начинать с Сомова. Дело деликатное, повесткой его не вызовешь.

Дворецкий отправился к хозяину, а я от нечего делать принялся листать французский журнал, лежавший на столике. Видимо, специально положили, чтобы гостям было чем заняться. Французский более-менее освоил, но не настолько, чтобы получать удовольствие от чтения иноземных журналов. Возьму-ка «Московские биржевые ведомости». Первые страницы, где содержится официальная информация, пропускаем, а вот на третьей, там, где анекдоты, рассказики и театральная критика, можно остановиться.

Вон, звучный заголовок – «Победа русского патриота над поляками!». А что, разве поляки опять бунтуют? А, вот в чем дело! Репортер пишет, что в Большом театре во время представления оперы господина Глинки «Жизнь за царя» произошел забавный инцидент. В конце четвертого акта, когда интервенты набрасываются на Ивана Сусанина, намереваясь его убить, публика закричала: «Поляки – вон!», а артист, исполнявший роль великого патриота, поддавшись на крики, оказал решительное сопротивление и сам принялся бить хористов, изображавших польских воинов. Так как певец оказался физически очень сильным, то скоро ближние к нему «поляки» оказались повержены, а остальные хористы, не желая вступать в драку, улеглись на сцену, изобразив убитых. В конце оперы Иван Сусанин под аплодисменты публики торжественно ушел со сцены.

Публика на «бис» потребовала не повторения арии, а сцену, где Сусанин избивает захватчиков.

Зачитавшись, не заметил, что дворецкий уже стоит в дверях и терпеливо ждет.

– Что там с барином?

– Барин сказали, что они вас сегодня не примут-с, очень заняты. Завтра приходите.

Ничего себе заявочки! Он, видите ли, очень занят. Понимаю, если бы я явился без предупреждения, а он в это время решал дела государственной важности. Ладно, пусть не государственной, а проводил совещание очередного комитета.