– А арестантка наша?

– Иван Александрович, есть кому о ней позаботиться, – успокоил меня Абрютин.

Ну да, я всегда забываю, что имеются такие полезные люди, как подчиненные. И коли Савушкину со Смирновым поручено присматривать, а еще кормить-поить арестантку в пути, то можно не беспокоиться – и присмотрят, и накормят. Не станет бабуся есть скоро́мное и чай пить – так просто кипяточка попьет, сухарики, что невестка дала, погрызет. А то и просто погреется, уже хорошо.

Когда мы прошли в отдельный «кабинет», то не успели скинуть верхнюю одежду, как сразу же появился половой с неизменным: «Чего изволите-с?». В придорожных трактирах меню не настолько разнообразно, чтобы было из чего выбирать. Гороховый суп с мясом да каша.

– Полицейским, что в зале, – по порции супа, по каше с мясом, хлеба корзинку и чай, а счет за них мне отдашь, – распорядился Абрютин. – Нам то же самое. Ступай пока, покорми людей, потом к нам придешь. Да, – остановил он приготовившегося метнуться в зал полового. – Можно городовым по чарке водки налить, но не больше. Понял?

Половой кивнул.

– Скажи-ка, дружище, а яичница у вас есть? – поинтересовался я. Увидев кивок, радостно сказал: – Тогда мне еще яичницу из трех яиц.

Раз уж пошла такая пьянка, то нарушать так уж нарушать. Сто лет яичницы не ел, соскучился.

Половой снова кивнул и умчался исполнять приказ.

– А что, господа, а не заказать ли нам водочки? Один графинчик? – поинтересовался господин доктор, уже успевший пошелестеть рукописной бумажкой, громко именуемой «Винной картой».

Пост, а на столе этакое непотребство, пусть и в бумажном виде? А ведь мы, как представители власти, это безобразие обязаны пресекать.

Исправник вдумчиво почесал не слишком чисто выбритую щеку (одичали мы в последнее время) и посмотрел на меня с огромным интересом. Хм… А почему бы и нет? Имеем право. Устали. Немножко можно. И, хочу заметить, – не я это предложил!

– В принципе, мы в дороге, да я еще и больной… – пожал я плечами.

Федышинский глянул на меня профессионально-недоверчивым взглядом, а исправник спросил:

– А что это с вами?

Пришлось пояснять.

– Так я после всех допросов очень даже больной. Особенно на голову скорбный.

– Бывает, – согласился исправник. Посмотрев на Федышинского, спросил: – Доктор, как военный медик, беретесь вылечить его благородие? Он, вишь, на голову жалуется.

– Как военный медик скажу – вылечим, – хмыкнул эскулап. – Правда, для этого придется взять два графинчика.

– А графинчики здесь какие? – забеспокоился я. – Большие или маленькие?

– Наверное, как и везде – графинистые, – пожал плечами доктор. – Как принесут, так и увидим. Тем более что водочку мы только в лечебных целях употреблять станем. Но я вам так скажу: если вы жалуетесь на голову, стало быть, она у вас до сих пор на месте. По опыту знаю, что без головы жаловаться гораздо сложнее, чем с головой. А водочка – это такая нужная жидкость, которая в вас втекает и все ненужное, включая скорбные мысли, вытесняет.