– Нет, на какого Феликса? На Вацлава, – отозвался помощник пристава.

Уже хорошо. Но про Вацлава Дзержинского никогда не слышал.

– Ага, читаю, – хмыкнул Алексеев и принялся зачитывать: – Вацлав Вацлавович Дзержинский, мещанин города Сувалки, бывший студент Варшавского университета, высланный под административный надзор в город Весьегонск за неповиновение властям, двадцати пяти лет…

– Вот, двадцати пяти лет, – радостно заявил Мокрополов.

– А я неполного двадцати одного года, – поправил я.

– Ну и что? Мог и постарше выглядеть.

– Рост – два аршина и семь вершков, – хмыкнул пристав. Посмотрев на меня, безошибочно определил: – А тут два аршина десять вершков. У Дзержинского щеки впалые, борода. Где ты видишь впалые щеки? А рост?

Но Мокрополов мог потягаться в упрямстве не только с ослом, но и со стадом баранов.

– Бороду и сбрить можно. А рост? Мог и подрасти, молодой еще. А щеки так – были впалыми, отъелся на русских харчах. Но главное, что Дзержинский может передвигаться по стране в мундире чиновников. А тут в мундире, и все приметы схожи.

Пристав тоскливо посмотрел на меня и спросил:

– Видите, Иван Александрович, кого присылают? А господин исправник хочет, чтобы полицейские подвиги совершали. Хорошо, если дурости не делают, так нет, такое творят, что диву даешься.

– Так что делать? – развел я руками. Переведя взгляд на Мокрополова, спросил: – Мой саквояж вы уже проверили? Что-то интересное в нем нашли?

– Ничего противозаконного нет, – вынужден был признать помощник пристава, пытаясь отдать мне саквояж.

Его я пока в руки брать не стал. Улыбнувшись Мокрополову, спросил:

– Надеюсь, деньги вернули на место?

– Какие деньги?

– Как какие? – сделал я удивленные глаза. – В моем саквояже лежало пять тысяч рублей, двумя пачками. Если их нет, значит, вы их украли.

Кажется, до дурака начало что-то доходить. Сбледнув с лица, помощник пристава обреченно сказал:

– Не было там никаких денег! Городовые могут подтвердить.

– А при чем здесь городовые? – включился в игру пристав. – Городовой понятым не может являться, он заинтересованное лицо, да еще и ваш подчиненный. Где акт обыска, господин коллежский регистратор, с подписями понятых? Я же вам сто раз объяснял, что обыск можно проводить либо с согласия задержанного, либо по постановлению прокурора или прямому указанию судебного следователя. Понятые должны присутствовать. Уж самый крайний случай, если вы твердо уверены – в доме бомба хранится, труп лежит. Вот тут можете сами инициативу проявить, никто претензий вам не предъявит. А вы мало того, что важного чиновника за преступника приняли, так и дров наломали.