Но тесть-то ладно, мундир он потом износит, но вряд ли Ксения Глебовна и Анна Николаевна станут еще раз надевать платья, что шили на свадьбу Леночки.

Да, а мне-то на свадьбу в мундире идти или в партикулярном платье? Нет, наверняка в мундире. Матушка о новом озаботилась, пусть лежит до осени, у меня еще два имеются.

Но оказалось, есть и другие подводные камни. В Белозерске живут и родственники семьи Бравлиных, и друзья. Назначить свадьбу в Череповце – это одно, а в Новгороде или Санкт-Петербурге – совсем другое. Не все смогут поехать. И в силу каких-то обстоятельств, да и по финансовым соображениям. Обид будет море.

– Пусть Георгий спишется с Александром Ивановичем, сами решат, – сделала вывод из разговора Анна Николаевна, с чем я был абсолютно согласен. Я вообще занял страусиную позицию – как старшее поколение решит, так и сделаю. Мне-то, в общем-то, все равно. Решат в Череповце или Новгороде – сойдет, в Петербурге – так будет повод столицу осмотреть. К тому же смутно себе представляю, как должна выглядеть свадьба. Наверное, имеются какие-то традиции. Впрочем, к чему волноваться? Найдутся сведущие люди, все скажут, все объяснят.

Потом Леночку выгнали, отправив помочь горничной заварить чай, а Ксения Глебовна довела до будущего зятя те сведения, о которых пока не должна знать невеста, хотя, безусловно, она уже все знает.

– Иван Александрович, о приданом должен с женихом говорить муж, но коли его здесь нет, придется мне. Хочу сказать, что за Леночкой вы получите немного – всего пять тысяч, – сообщила теща.

Только хотел сказать, что пять тысяч – хорошие деньги, как Ксения Глебовна добавила со значением:

– Деньги, понимаю, для вас не очень большие, но это не все. Самое главное в Леночкином приданом – сосновый лес.

– Лес? – озадаченно переспросил я.

А лес-то нам на кой нужен? Я не охотник. За грибами ходить? Мысль. В соснах лисички хорошо растут, станем туда с Леночкой ходить. Я даже умею мариновать. Хм… А ведь это я в той жизни умел. Здесь не смогу. Ни возможностей нет, ни стеклянных банок с герметичными крышками. Ладно, станем их просто жарить.

– Лес мне самой в приданое достался, – пояснила теща. – Не так и много, но и немало – четыреста десятин. Сто десятин мы с супругом продали, когда каменный дом решили поставить, а триста осталось. Само собой я его поделю поровну между детьми. Сто пятьдесят десятин Коленьке, столько же Леночке.

Тут до меня дошло, что сосновый лес можно прекрасно продать. Ну да, по мере развития российской фабрично-заводской промышленности стоимость древесины растет. В Череповецком уезде, как слышал, за десятину леса предлагают около трехсот рублей. И это, если лес смешанный. Сосновый должен стоить дороже. Навскидку – рублей пятьсот десятина, не меньше. С математикой у меня неважно, но деньги считать научился. Получается – семьдесят пять тысяч. И еще пять «живыми» деньгами. Ничего себе приданое! За такие деньги можно отстроить дом в Санкт-Петербурге, да еще и останется. Нет, Леночку я бы и без приданого взял, но с приданым – даже и лучше.