— Ева, позвольте мне проводить вас в…

— Нет! — обрываю, даже не оборачиваясь. — Вы своё дело сделали, Эллариэн из рода Золотой Лозы. Совет обработан, ультиматум поставлен, две недели тикают. Можете идти праздновать. Без меня.

— Я лишь хочу…

— А я хочу, чтобы вы отстали! — торможу и стреляю в него самым яростным взглядом из своего арсенала. Тренированным, между прочим, на особо ленивых клиентах, которые пытались симулировать травму, лишь бы не делать приседания. — Я. Хочу. Побыть. Одна.

Последнее слово прямо-таки выплёвываю.

Эллариэн замирает. На красивом холёном лице со скоростью пролетевшей кометы мелькают эмоции: раздражение, попытка возразить, снова раздражение. И наконец застывает привычная ледяная вежливость.

Он коротко кивает, разворачивается и, красиво взметнув плащом, уходит обратно в зал.

Фух. Ну хоть что-то приятное.

Иду вперёд, не разбирая дороги.

Коридоры, повороты, лестницы — мне всё равно куда. Лишь бы подальше от этого цирка с патриархальным душком. Я сейчас в таком состоянии, что указать мне правильное направление может только заведомый смертник, потому что я готова порвать всех как Тузик грелку.

Кайрэн догоняет и молча идёт немного позади.

Чувствую его присутствие не только физически, но и через связь. Он встревожен, но ласковая змейка крутится волчком вокруг сердца, усиленно даря мне спокойствие. И уже за одно это я ему благодарна.

Сворачиваю в длинный светлый коридор, и тут навстречу попадается очередная группа эльфов. Молодые гладкие лица, длинные волосы, мантии семи цветов радуги. И уши.

Уши, уши, уши…

И тут меня осеняет.

Останавливаюсь так резко, что Кайрэн едва не врезается мне в спину.

— Слушай, а где ваши женщины?

— Женщины?.. — переспрашивает он, запинаясь.

— Жёны эльфов, которые снуют туда-сюда, — указываю на кучку длинноухих. — Призванные, прошедшие обряд единения. Хранительницы очага, хрупкие и нежные, чтоб их. Где они? Почему я ни одной не видела ни вчера, ни сегодня?

Кайрэн трёт затылок и кидает сомневающийся взгляд мне за спину.

— Они у себя дома, — отвечает с некоторым сомнением.

— Дома — это где?

— У своих мужей. Здесь, во дворце, женщин нет, если ты об этом. Имена призванных заносят в Книгу, после чего проходит обряд единения у Древа Жизни, а потом мужья сразу же увозят их в свои поместья. Камень Зова один, как и Древо, а Империя большая.

— А, то есть они переодеваются, выскакивают замуж и — фьють! — только их и видели?

Грустнею. Да как так-то?

А как же баррикады? Как же лозунги: «Даёшь право на труд женщинам Империи!» Или: «Нет — лени и домоседству! Да — делу и самореализации!»