— Богиня наказала? — с сомнением качаю головой. — Но ведь она поставляет вам жён из другого мира. Что-то ты путаешь, дорогой Кайрэн.

Эльф трясёт головой, не соглашаясь.

— Я не путаю. Она сказала, что мы больше никогда не увидим эльфиек, но чтобы наш род не вымер, она сама будет искать нам женщин — таких, которые нам больше всего подходят.

— А, то есть ты хочешь сказать, что меня тоже выбрала Богиня?

Кайрэн вздыхает, и я понимаю, что попала в точку.

Значит, Богиня решила, что я лучше всех подхожу Эллариэну? А ничего, что у меня от него с души воротит? Да и от него я тоже никакой любви не чувствую. Ткнула ему Богиня пальцем в меня, значит, нужно жениться. Хорошо, что соседской кошки у меня на тот момент не было. Вот был бы конфуз, если бы она попала пальцем в неё.

Хихикаю про себя, ощущая, как моё настроение тёплой волной переходит на Кайрэна.

— Ладно. Тогда другой вопрос, — поднимаю вверх указательный палец. — Если у вас разрешено многомужество, значит, отцы у детей разные? Ну и как в таком случае определить, кто отец?

Кайрэн кидает на меня внимательный взгляд, едва заметно хмурится и некоторое время молчит. Но потом всё же отвечает:

— В семье дети общие. Никто никого не выделяет.

Ну да, ну да. Может, второго и следующих не выделяют, а первенец почему-то всегда должен быть от первого мужа. Недаром же Эллариэн так старательно пытается потеснить Кайрэна. Да и сам Кайрэн подзадержался с ответом. Явно что-то не договаривает.

Может, дело в наследовании? Надо бы кому-нибудь задать этот вопрос. Только кто мне на него ответит?

Кайрэн останавливается и смотрит на меня. Чувствую через связь его тревогу. Он словно пытается подобрать слова.

— Ева, — говорит, осторожно касаясь моего плеча. — Я не знаю, что ты задумала. Связь не передаёт мысли — только чувства. И я чувствую, что ты настроена, — он подбирает слово, — воинственно.

Усмехаюсь.

Воинственно — это ещё мягко сказано.

— Ты хочешь найти других жён, чтобы объединиться с ними, — продолжает он. — Я прав?

Какой же он проницательный. Я только подумала, а он уже всё понял.

Молчу. Не подтверждаю и не отрицаю.

— Это вряд ли получится, — грустно улыбается он. — Жёны живут разрозненно. У каждой свой дом, своя семья. Они любят своих мужей. Особенно первых. И доверяют Совету. Империя заботится о них. Они счастливы.

— Счастливы, — повторяю задумчиво. — Счастливы сидеть дома и быть красивыми. Без права голоса, без права на работу, без права на что-либо, кроме вышивания крестиком и воспитания детей.

— Для них это нормальная жизнь. Они не знают другой.