Они выглядели ошеломлёнными. Она позволила тишине затянуться, наблюдая, как Хельвус становится багровее своих мантий. Ей нужно было остановить его до того, как он подаст петицию. Если её подвергнут допросу — она обречена.
— Видите? У вас нет доказательств, — она притворилась возмущённой. Понизив голос, чтобы слышал только он, она добавила: — Так сколько трупов Просителей вы вывезли через Сидранскую башню?
Он замер. Она с трудом удержалась от смеха. Полезла в карманы и вытряхнула монеты, которые он ей предложил. Они со звоном посыпались на пол, где его люди с жадностью уставились на золото.
— Благодарю за щедрость, но мне это не нужно. Возможно, вашим людям нужнее. — Она мило улыбнулась. — А теперь насчёт этого дома, Глава Гильдии. Есть ли способ переубедить вас?
— Ты играешь в опасную игру, — прошипел Хельвус.
— На самом деле, я надеюсь на «деловое соглашение, имеющее юридическую силу», — процитировала она его слова. — Что скажете насчёт прощения долга? Это сотворило бы чудеса для вашей репутации. «Хельвус Великодушный». — Она произнесла тише: — «Хельвус — убийца Просителей».
Он побледнел:
— Ты не знаешь, что натворила. Думаешь, это знание даёт тебе власть? Оно убивало людей и поважнее тебя. Теперь твоя очередь.
Он вылетел из дома, выкрикивая приказы своим гильдейцам следовать за ним. Мужчины посмотрели на золотые ауреи на полу, затем друг на друга. Через несколько секунд они исчезли.
Её силы иссякли, оставив лишь пугающее осознание того, что она совершила.Боги, спасите меня. Вот почему она запирала свою ярость на замок. У высвобождения гнева всегда была своя цена.
Онемев, она выслушала благодарности Децимуса, отказавшись, когда он предложил ей в качестве компенсации скутум Йовиана:
— Я не могу. Ваш брат, должно быть, ждал его месяцами.
Спустя долгое время она извинилась и вышла наружу. Отвязывая Каэлума, она поняла, что дрожит. Проникновение в чужой разум — опасный талант, требующий благоразумия. Его злоупотребление каралось сурово. Если Хельвус подаст петицию — а он всё ещё мог это сделать — она отправится в шахты.Я по-настоящему влипла.
Тихие шаги приблизились. Она не могла взглянуть Кадре в глаза с того момента, как он вышел из кабинета. Теперь у неё не было выбора. Повернувшись, она молча уставилась в землю.
Она заговорила первой:
— Я не должна была этого делать. У меня нет оправданий. И, поверьте, я осознаю, что меня ждёт. — Она расправила плечи. — Если вы собираетесь уволить меня до того, как Хельвус подаст петицию, я не буду вас винить.
— С какой стати мне это делать, если ты так хорошо справляешься?