Дурак оживился:
— Ты хочешь сказать…
Жаль. На самом деле он пытался избавить её от этого.
— У нас достаточно времени, чтобы немного повеселиться. Посмотрим, явятся ли Эльсары на зов.
Глаза другого мужчины заблестели, одна рука уже легла на рукоять кинжала.
Он кивнул девушке на прощание, когда дурак начал. Лунный свет ударил в металл. Кровь брызнула дугой на каменные плиты балкона — придётся велеть их как следует вычистить. Её глаза не покидали его лица; ужас и ярость затмевали всякий свет, пока она молила богов и Святых о спасении. Кричала в отчаянии, а затем в агонии.
Он покачал головой. По правде говоря, ей следовало бы поблагодарить его. К следующему утру какая-то непримечательная северная девчонка станет главной темой для разговоров во всей Эдессе. Он дарит ей смерть настолько зрелищную, что она останется в легендах.
— «Девушка с Сидранской башни», — задумчиво произнёс он и улыбнулся, глядя, как она падает в осколки лунного света. — О да. Это прилипнет намертво.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Чаще всего Сарай видела только кровь.
Она находила её повсюду: в багряном вине, которое лилось в кубок вождя Маруса, в лучах заходящего солнца, окрашивающих сугробы Арсамеи в алый цвет. Кровь мерещилась ей даже в прожилках красного дерева на стойке, где дожидались своей очереди десятки начищенных ею кубков. И сегодня ночью она была не единственной, кому она чудилась.
Красноглазый призрак Господина Смерти, казалось, завис над единственной таверной Арсамеи, отчего улыбки сельчан стали какими-то чересчур широкими, а смех — слишком натужным. Разумеется, кроме вождя Маруса. Сидя во главе стола, он хлопал себя по обтянутым мехом бёдрам и разражался громогласным хохотом. Сарай поспешила выйти из его поля зрения: чем больше он пил, тем тяжелее становилась его рука.
— Последний тост этой ночи! — он вскинул кубок высоко вверх, расплескав половину содержимого.
Сарай приподняла бровь. Этот «последний тост» длился уже довольно долго.
— За оценщиков, что каждый год посещают наш скромный городок! — провозгласил Марус. — И за Тетрархию. Да правят они вечно!
Кубки взмыли вверх и со звоном столкнулись. Марус, пытаясь попасть вином в рот, тут же вылил вторую половину кубка себе на лицо. Сарай подавила фырканье и превратила его в чихание, когда Кретус сузил свои слезящиеся глаза и посмотрел в её сторону. Упёршись руками в стойку, он вновь принялся оглядывать свою таверну с хищным прищуром. Сегодня выручка будет знатной. В самой глухой деревушке Ур Динье было так мало поводов для веселья, что визиты оценщиков из столицы превратились в своего рода ежегодный праздник. Праздник, где каждый поднимал бокал за несчастье тех, кого выбрали Кандидатами в Просители. Где люди благодарили богов — и Высоких, и Тёмных — за то, что это не их родных увозят в Эдессу, где им предстоит четыре года учиться за баснословные деньги, чтобы затем, после выпуска, лишить себя жизни.