— Полагаю, через три дня после инцидента.
Что-то внутри неё надломилось. Сломалось. Умерло. Она подумала, что это, возможно, была надежда.
Всё пропало. Всё исчезло.
— Стражник Тетрарха Отуса… — она отчаянно пыталась сохранить улыбку, но та, должно быть, дрогнула, потому что архивариус посмотрел на неё с любопытством. — Как он смог войти? А как же Проситель Тетрарха Отуса?
— Он погиб всего за день до этого, — поморщился архивариус. — Несчастный случай при верховой езде. Мы позволяем Тетрархам использовать доверенного стражника для внесения записей, пока не будет назначен новый Проситель. Но на следующий день умер и сам Тетрарх Отус, хотя это почти наверняка было убийство. — Он покачал головой. — А Мартинус оставил стражников нести наказание за уничтожение секретной записи. Порядком тогда перетрясли персонал.
Всё исчезло.
— Вы не знаете, Мартинус уехал из Эдессы?
Он, похоже, заметил онемение в её голосе, потому что хмыкнул:
— Не волнуйтесь, вы получите свои детали. Он до сих пор околачивается по тавернам. Волосатый, как северянин, и травит байки — не ошибётесь. — Он задумчиво оглядел её. — Понятно, вы из тех, кто любит теории заговора.
Слёзы застлали ей глаза.
— Я… — она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Это, должно быть, профессиональная болезнь — Просители вечно ищут правду. Вы не первая, кто приходит сюда за ответами.
— Был ли… — она сглотнула, когда голос сорвался. — Был ли Йовиан одним из таких любопытных Просителей?
— Клянусь Истиной, да. Он был здесь каждую ночь. Был совершенно безутешен, когда узнал, что записей больше нет. Можно было подумать, что я сказал ему, будто кто-то умер.
Кто-то — да. Он — да. Ливия — да. Она сама — едва не стала. И всё это было бессмысленно. Не было никаких ответов. Не было никаких доказательств. Их смерти превратились в легенды, домыслы и заговоры. Всё, за что она боролась, на что надеялась на протяжении четырёх лет ада, было напрасно.
Её записи исчезли.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Звук сапога рядом с её головой вырвал её из забытья.
Она сжалась, ожидая возвращения той агонии, что утянула её на дно. Но она не чувствовала… ничего. Открыв глаза, она уставилась на закованного в броню мужчину, возвышавшегося над целителями, которые склонились над ней. Очередной посетитель, и, судя по блеску его доспехов, важный.
Она нахмурилась, когда он достал богато украшенные наручники и застегнул их на её запястьях. Как будто она могла куда-то уйти. Она не осознавала, что произнесла это вслух, пока мужчина не присел рядом с ней, с неприятным лязгом металла о металл.