Но у него должна быть слабость. Она будет вести себя тише воды, ниже травы, не теряя бдительности на протяжении всего этого расследования — или какой бы спектакль он ни разыгрывал. Она вооружится его же секретами. И когда она уничтожит его, он даже не поймёт, откуда пришёл удар.
Взобравшись на Целума, Сарай посмотрела в лицо монстру, который, вполне возможно, был её мучителем.
— Готова.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Чтение в детстве не было её сильной стороной. Кретусу всегда требовалось, чтобы она делала что-то другое, и когда она однажды совершила ошибку, с тоской уставившись на книготорговцев из Саль Флумен на городской площади, Кретус пустил слух, что у этой «тоннельной крысы» появились замашки.
Она прибегла к подслушиванию за стенами единственной школы Арсамеи, запоминая строение органов, кровеносных сосудов, какие травы, коренья и грибы можно использовать как анестетики, а какие вызывают боль — местный лекарь ограничил свои знания разочаровывающим «если не узнаёшь — не ешь», и её мечты накормить Кретуса слабительным умерли, не успев родиться. Но целительство давалось ей легко, тогда как чтение ограничивалось лишь надписями вроде «Восхитительный фиолетовый снежный виноград, разлит вМесяце Морей, 548-й год Тетрархии» — худшее вино Кретуса, хотя никто не смел сказать об этом вслух, — пока не появилась Цисуре.
Впервые она заговорила с дочерью Маруса, когда нашла её плачущей у школы, судорожно сжимающей кончики своих волос, обстриженных теперь до подбородка.
— На инструкторе Флавии это смотрелось так красиво, — рыдала она, натягивая капюшон, когда другие дети, выходящие с уроков, хихикали.
— Выглядит неплохо, — осмелилась сказать Сарай. Её собственные волосы постоянно цеплялись за колючки, когда она лазила по скалам за снежным виноградом. Остриженные пряди Цисуре казались ей вполне логичными.
Она вытащила свой маленький нож для сбора урожая и полоснула по своей косе. Сбросив волосы, она потрясла заметно полегчавшей головой и обнаружила, что Цисуре смотрит на неё так, будто Сарай сошла с ума.
— Тебе правда нравится?
Сарай подумала, что её причёска говорит сама за себя, но всё равно кивнула. Несколько девочек остановились, переводя взгляд с волос Цисуре на волосы Сарай. Она заёрзала, осознавая, какое у неё грязное лицо после того, как она прижималась к окну, чтобы подслушивать, и быстро ушла. На следующий день не меньше четырёх других девочек пришли с короткой стрижкой, к великому ужасу своих матерей.
Она не придавала этому большого значения, пока Цисуре не села на заднем дворе школы. Сарай гадала, не попала ли та в беду из-за неё. Затем Цисуре повернула свою грифельную доску, чтобы показать Сарай абзац, который она переписывала, пока инструктор читал вслух «Точную историю Ур Динье». Их взгляды встретились, и на лицах заиграли одинаковые ухмылки. И в возрасте десяти лет она получила три великих дара: дружбу Цисуре, все книги, что были у подруги, и грамотность.