— С каких пор в обязанности Смерти входит сохранение жизни? — парировала она. — Я не утверждаю, что он хороший человек. Но никто из тех, кого он убил, не был невинным. Если бы их оставили в покое, они принесли бы ещё больше трагедий.
Смерть молчал. С каждой секундой внутри неё рос ужас. Потому что, если даже сами боги не помогут ей, значит, он действительно ушёл навсегда.
Слёзы покатились по её щекам. Я даже не могу вспомнить, что сказала ему в последний раз.
— Значит, это конец? — прошептала она.
Лицо Смерти оставалось непроницаемым.
— Дважды наши пути пересекались без последствий для тебя, — отметил он, и очертания его фигуры уже начали таять. — Постарайся сделать так, чтобы третьей встречи не было.
— Постой! Умоляю, хотя бы скажи ему, что я…
Чёрное пламя погасло, исчезая из виду, и Сарай осталась ни с чем, кроме земли, к которой она медленно приближалась, падая вниз, и боли, настолько глубокой, что для неё не находилось слов.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Когда её каблуки коснулись помоста Эквитаса, первое, что заметила Сарай, — кто-то вытащил меч из груди Кадры. Он лежал на земле, сверкая алым.
Подняв клинок, она принялась искать его владельца. Толпа расступилась, охваченная ужасом, — очевидно, люди видели неземную фигуру, беседовавшую с ней. Она могла бы посмеяться над тем, что Аэлиус находился в паре шагов от бога и не заметил этого. Но в ней не осталось места для смеха.
На возвышении объект её охоты легко отбивался от атак стражников Кассанданы и Кадры, многие из которых уже лежали мёртвыми с обугленными шеями. Анек оставил Цисуру, чтобы поддержать своего Тетрарха, которая получила несколько безобразных ран в дополнение к дыре в плече.
Отшвырнув очередное тело, Аэлиус сражался со стражником в чёрном, которого Сарай узнала — это был Гай. Она взвесила клинок, вспоминая свою небрежную реплику, брошенную Кадре месяцы назад:
Каждый сборщик снежного винограда умеет метать нож.
— Я — Высший Маг! — Он метнул молнию, от которой Гай едва увернулся. Сарай подняла руку, целясь в Аэлиуса с целеустремлённой ненавистью. — Ты никогда не сможешь…
Воздух наполнил неприятный хлюпающий звук. Влажный звук кола, входящего в грязь, ножа, перерезающего лозу. Аэлиус замер, глядя вниз на клинок, который прошил его грудную клетку насквозь. Его рот беззвучно двигался, даже когда колени подкосились, и он рухнул головой вниз по ступеням, застыв смятой кучей.
Сарай мгновение смотрела на дрожащую грудь врага, затем повернулась к толпе.
— Начнём с одного полена.
Какое-то время никто не двигался.
Затем Гай, чьи глаза были влажными от слёз, пошатываясь, сошёл вниз по ступеням к груде дров, которая всегда лежала в дальнем правом углу сцены.