— Мы встретимся снова примерно через месяц. Если обнаружишь что-то срочное раньше, дай нам знать. Но будь осторожна, — настоятельно попросил Аэлиус.
— И не верь ни единому слову Кадры, — добавил Туллус. — Этому человеку не нужны ни магия, ни Проситель, чтобы пробраться в чужой разум.
Поверь, я знаю. Откланявшись после того, как их отпустили, она поспешила прочь из башни Кобран, а Цисуре последовала за ней. Как только двери Аэлиуса закрылись, подруга заключила её в объятия.
— Я. Так. Горжусь. Тобой! — Цисуре выделяла каждое слово, сжимая её в крепких объятиях. — Я знаю, это было нелегко. Ты слишком любишь прятаться на задворках, чтобы наслаждаться таким вниманием.
Сарай замерла.
— Я не люблю. — В Арсамее она так делала лишь потому, что внимание всегда влекло за собой насмешки. Это испытание было ничуть не приятнее. — Почему ты не предупредила, что они все там будут?
Цисуре поморщилась. — Он мой Тетрарх. Я не могу узурпировать его власть.
— Узурпировать? — Сарай остановилась, совершенно ошеломлённая. — Я же твоя подруга!
— Всегда. Но он — мой Тетрарх. — Цисуре вгляделась в её глаза. — Ты ведь понимаешь, правда? У меня не может быть от него секретов.
Сарай вспомнила знамена, которые всё ещё покрывали Академию. — Значит, это действительно похоже на брак.
Цисуре покраснела. — Не в том смысле.
— Боги, надеюсь, что нет. Он на десять лет старше нас, так что просто… не заходи слишком далеко. — Сарай выдохнула. Один день она Проситель, а на следующий — шпион. — Это слишком много для одного раза.
— Ты не пожалеешь, — настаивала Цисуре. — Тетрарх Аэлиус совсем не похож на того монстра, с которым ты застряла.
Возможно. Сарай посмотрела на чёрную башню Кадры, возвышавшуюся в нескольких милях от них. Но по пути обратно она не могла отделаться от странного ощущения: остальная часть Тетрархии была вовсе не такой мирной и спокойной, как казалось на первый взгляд.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Красный был одним из немногих цветов, которые не исчезли из её зрения. Он тёк из её раздробленных конечностей, смешиваясь с дождевой водой в лужи, и заливал горло, когда она пыталась заговорить.
Мужчина, который спорил с обладателем красивого голоса, всё ещё корчился от рвоты. Он замер, когда послышались шаги. По-видимому, обретя самообладание, он начал выкрикивать прибывшим инструкции, которые не имели никакого смысла.
— Я хочу, чтобы каждая конечность была восстановлена! — взревел он. — Соберите её обратно.
Раздался хор ахов, когда остальные добрались до неё, но никто не поставил под сомнение его распоряжение. Руки осторожно скользнули под неё, приподнимая части её тела.