По ту сторону стены она услышала резкий вдох.
— Ты жалкая, — выплюнула Цисура.
— А ты четыре года мне лгала, сука! — Сарай прижалась лицом к прутьям и понизила голос, чтобы Кадра её не услышал. — Я всё помню. Я видела тебя в конце. Я видела, как ты убежала. Ты все это время ненавидела Кадру, но оставила меня умирать точно так же, как он. — Цисура бледнела с каждым яростным словом. — Он и волоска на моей голове не тронул, а ты? — Она коснулась ран на лбу. — Ты совершила почти всё то насилие, что выпало на мою долю.
Цисура отвела взгляд.
— Ты ошибаешься…
— Если ты хоть немного меня ценила, найди Анека и передай им это. — Сарай просунула красный платок Кассанданы между прутьями. — Ты должна мне хотя бы это.
— Только если ты поклянешься, что не погубишь свою жизнь ради него.
— Я не собираюсь умирать.
Цисура открыла рот, но сжала губы и вихрем вылетела из тюрьмы.
— Сделай, как она просит, — голос Кадры, казалось, стал еще хуже за те несколько минут, что прошли. — Не рискуй собой ради меня.
— Раздаешь приказы даже в тюрьме. — Она попыталась пошутить, и в ответ раздался его хриплый смешок.
Я не позволю им больше ломать нас . Если Кассандана поможет, у них есть шанс выжить. Это был лишь тонкий луч надежды, но ведь она — та самая девушка из башни Сидран. Она цеплялась и за меньшее.
Устроившись у стены, общей с Кадрой, она не сводила глаз с дрожащего огарка свечи. И стала ждать рассвета.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Это было прекрасное утро для смерти.
Эдессцы заполонили площадь Эквитас под безоблачным небом, проснувшись от ужасающего объявления: один из их Тетрархов убил другого и предстанет перед судом по обвинению в государственной измене. В довершение к коварному заговору со щитами «скутум», этого было достаточно, чтобы вызвать повсеместную панику.
Закованная в кандалы в тюремной повозке у здания Эквитас, Сарай слушала неистовство толпы за окнами, с мрачным удовлетворением отмечая, что большинство людей, кажется, чувствуют: за этим делом скрывается нечто большее, чем им сказали. Она убедилась, что её иллюзия держится крепко. Только Туллус видел её шрамы прошлой ночью, и ей было нужно, чтобы пока так оно и оставалось.
Раздался звучный гул рога. Стражники Элиуса в ливреях цвета слоновой кости вытащили её из повозки, грубо вталкивая через вход для заключенных. Она сохраняла бесстрастное выражение лица, молясь, чтобы Кадра тоже был здесь. Его вывели из камеры по меньшей мере за час до неё, и она боялась даже представить, что они могли сделать с ним за это время. Убить, возможно, с целью проведения постановочного посмертного суда…Прекрати , приказала она себе. Аэлиус не упустил бы шанса похвастаться победой над ним публично.