Истощённая физически и магически, она бросила взгляд на стену между камерами. Он по-прежнему не издавал ни звука.
Она глубоко вздохнула. — Почему ты это сделал?
Долгая тишина. Затем звук движения. — В тот момент я решил, что та девушка безнадёжна. Добраться до Аэлиуса казалось лучшим выбором. — Кадра тяжело вдохнул. — Но когда я добрался до его бального зала, он уже ушёл.
Это подтверждение полоснуло её по сердцу, но слёзы, навернувшиеся на глаза от его голоса, она сдержать не смогла. Он звучал так надтреснуто, будто даже дыхание причиняло ему боль.
— Позже я вернулся. На всякий случай. — Его слова были невнятными, очевидно, говорить было мучительно. — Её и Отуса уже не было. — Он издал хриплый звук. — Он сказал, что она умерла через несколько мгновений после того, как я ушёл.
Сарай закрыла глаза. — Он думал, что это ты сделал.
— Разве не так? — его голос был горек. — В любом случае, это дало Аэлиусу все рычаги давления на Отуса. Не то чтобы тот когда-либо умел хорошо следовать приказам. Отсюда и его смерть.
И ты чувствовал ответственность за всё это.
Она надеялась, что он был её спасителем. Человеком, который распорядился залатать её после Падения, пусть даже с холодным равнодушием. Но если бы Отуса не было там, я была бы мертва.
— Ты мог спасти её, — хрипло прошептала она. — Но не сделал этого.
— Я знаю. — В его словах была целая вселенная скорби и самобичевания. — Я переступил ту черту осознанно. И я никогда не смогу этого забыть.
Она вспомнила слова, начертанные под лентой в его спальне.Её лентой.
Он не просил отпущения грехов, и это причиняло ещё большую боль, чем если бы он его просил, осознание того, что он хранил эту ленту четыре года. Переживая ту ночь снова и снова, каждый раз, когда смотрел на неё.
— Боги! — задохнулась она, подползая к стене, словно могла каким-то образом прорваться сквозь неё и коснуться его.
Она услышала, как он сделал то же самое; стон вырвался из его груди, когда он прислонился к перегородке.
— Я не мог напасть на Аэлиуса и Туллуса, — он закашлялся, и этот звук был пугающим, с неприятным хрипом. — Не в открытую. Они бы победили. Поэтому я ждал годами. Ждал, когда появится кто-то. Кто-то, с кем хотя бы часть этих земель будет в безопасности.
Она не могла постичь всего этого.
— Завтра меня будут судить за убийство, — тихо сказал он. — Ты знаешь, что это значит.
Она не думала о будущем. Не могла даже вообразить его. — Ты могуществен. Они не могут заставить тебя участвовать в Призыве…
— Я ожидал этого, — признался он с пугающим спокойствием. — Я сделал всё, что в моих силах, чтобы обеспечить это.