— Чёрт, — он содрогнулся, прежде чем окончательно перестал сдерживаться. — Твою мать, Сарай.
Он начал брать её всерьёз, и она вскрикнула, влага стекала по её бедрам. Её тело двигалось само по себе, она прижималась к нему, отвечая на его движения яростно — губами, языком, зубами, пока он ласкал её мягкими, грязными словами похвалы, его голос толкал её всё ближе к краю.
— Вот так, — прорычал он ей в губы. — Боги, ты такая чертовски красивая.
Он пил её мольбы и крики, овладевая ею с неистовой силой, во всём оставаясь тем требовательным любовником, каким, как она знала, он и будет.
Её тело напряглось в предвкушении экстаза, и их глаза встретились именно тогда, когда она взорвалась. Чистое блаженство ударило в неё, сквозь неё, вокруг неё, на губах было только его имя. Он простонал. Его бедра двинулись, вошли глубоко, и грубый рык вырвался из горла Кадры. Он прижал её к себе, его тело содрогалось рядом с ней, пока они оба не рухнули на матрас, совершенно обессиленные.
— Я принадлежу тебе, — прошептал он ей в волосы. — Я всегда буду принадлежать тебе.
И она почувствовала правду этих слов безо всякой магии.
Перевод выполнен #mousebookagency
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Сарай проснулась от того, что чьи-то руки перебирали её волосы, а небритый подбородок вырисовывал дорожку поцелуев по шее. Её щеки вспыхнули, когда Кадра одарил её лукавой улыбкой.
Боги. Как обычно принято вести себя после такого?
— Доброе утро, — попробовала она, и его улыбка стала шире.
Его глаза были мягкими, когда он целовал её; жесткие черты его лица расслабились. Для человека, который большую часть дня излучал угрозу, он сейчас казался почти сияющим.
Потянув её на себя, он внимательно всмотрелся в её лицо.
— Жалеешь?
Она в шутку хлопнула его подушкой.
— Конечно, нет.
— Хорошая девочка.
Она покраснела, вспомнив, в какой момент он сказал это в прошлый раз. Закат струился сквозь окно, играя бликами на их телах, когда она приподнялась на локтях, осматривая его спальню.
Он наблюдал за ней, приподняв бровь с выражением забавы.
— Думал, ты насмотрелась на неё, когда обыскивала.
Она и не думала, что может покраснеть ещё сильнее.
— Откуда ты знал?
— Ты поправила моё покрывало.
Она опустила голову ему на грудь.
— Хавид.
— Что ты сказала Аэлиусу после?
— Что ты — сплошные апельсины и вино. — Она пропустила пальцы сквозь его волосы, наслаждаясь тем, что сумела привести безупречного Тетрарха Кадру в такой беспорядок. — И совершенно потрясающий голос.
Многозначительный взгляд, который он бросил на неё, напомнил, как легко она поддалась тому, что этот голос шептал ей ночью. Ухмыляясь, когда она снова залилась краской, он встал и протянул руку, чтобы подтянуть её к себе, как раз когда в дверь спальни настойчиво постучали.