Но она помнила достаточно. Агонию, когда целители собирали её по кускам. Отчаяние, когда вигилы через три дня прекратили расследование, запечатали её дело и вышвырнули её из Эдессы.
В груди вспыхнула решимость. Четыре года назад кто-то в этом городе желал её смерти.
И, клянусь всеми богами, она заставит его заплатить.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Сухой смешок. Скрежет сапог по камню.
— Если бы это было правдой. — Мужчина с красивым голосом отошёл от неё.
Не уходи. Её губы беззвучно сложились в эти слова. Она не знала, почему умоляет, просто верила, что он её услышит.
Она заставила пальцы пошевелиться там, где они лежали в нескольких дюймах от его сапог. Костяшки дёрнулись, и боль вспыхнула в руке, стреляя прямо в череп. Её единственный здоровый глаз закатился, кровь заполнила ноздри, сочилась из приоткрытого рта…
Сарай распахнула глаза. Свалившись с кровати, она вцепилась в туалетный столик, тяжело дыша, пока зрение не прояснилось. Лицо в зеркале было измождённым, глаза — лихорадочными, а тонкие коричневые шрамы выделялись рельефом, словно кто-то склеил тысячи кусочков и не потрудился скрыть швы. Она онемевшими пальцами ощупала черты, которые до сих пор казались чужими. Целитель, восстановивший её лицо, не стремился к сходству с оригиналом — факт, который давал жителям Арсамеи массу поводов для насмешек. Даже её глаза из чёрных стали неестественно золотыми.
Могло быть и хуже. Если не считать шрамов, лицо было вполне обычным. Но она видела достаточно испуганных взглядов в таверне Кретуса, чтобы понять: большинство людей видят лишь шрамы.
«Если бы это было правдой» . Её зубы скрипнули при воспоминании об этом красивом голосе. Очертания Сидранской башни проглядывали сквозь грязное оконное стекло, словно призрак на краю зрения. Она отвела взгляд и выругалась, прежде чем заставить себя посмотреть на неё снова. С этого момента ей нужно играть роль нормального человека. А нормальные люди не впадают в панику при виде Сидранской башни.
Утренний воздух ерошил её волосы, когда она вышла на балкон. По иронии судьбы, ей досталась самая высокая комната в Лисранской башне. Сарай вцепилась в перила, когда плитки под ногами, казалось, качнулись. Высота. Первый страх, который она обрела после Падения.
Подняв взгляд, она впитывала залитые солнцем залы Академии, каменные переходы и зелёные внутренние дворы — свидетельство того, что одарённые агромаги3 трудятся круглосуточно, поддерживая процветание территории. Пятидесятифутовые стены отделяли центральную цитадель от Эдессы, прерываясь воротами башен. Ниже лежали широкие центральные дороги, петляющие через четыре квартала города, каждый из которых был назван в честь правящего им Тетрарха: Элия, Тулла, Кассанданы и Кадры. Сарай не могла поверить, что вскоре встретится с ними.