— Тогда Арсамея подготовила меня достаточно хорошо. Я здесь ради работы.

— Которая требует беспристрастности и вынесения приговора закона любой ценой — того, к чему ты совершенно не способна! Ты лезешь вслепую! Сидранская башня — это помеха, которая тебе не нужна, так что просто поклянись мне, что оставишь прошлое там, где ему место. — Цисуре протянула свою безупречную ладонь, с тонкими, изящными пальцами и нежной, гладкой кожей. Именно такими, какими руки должны быть. — Пожалуйста.

Черт возьми. Если она откажется, Цисуре поймет, что Сарай намерена копать под Падение, впадет в панику за её безопасность и почти наверняка попытается её остановить.

Вздохнув, Сарай сняла иллюзию, делая вид, что не замечает, как Цисуре вздрогнула при виде её истинного облика. Приложив свою ладонь к ладони подруги, она подавила невольное движение, когда Цисуре в ужасе уставилась на неё, рассматривая искривлённые суставы, шрамы, тонкие, как пергамент, которые опутывали кожу, и вечную, неизлечимую дрожь пальцев.

— Твои руки… — Цисуре переплела свои пальцы с её, сжимая их крепко, словно могла остановить дрожь. — Когда ты сказала, что больше не можешь быть целительницей, я не осознавала… Мне так жаль. Это было всё, чего ты когда-либо хотела…

— Всё в порядке, — безжизненно перебила Сарай. Навык, оттачиваемый годами, потерянный в одну ночь. — Я всё ещё могу залечить порезы и тому подобное. Просто… ничего более серьезного.

Глаза Цисуре наполнились слезами. Она склонилась над их соединёнными руками. Последовавшее молчание было тяжёлым, наполненным воспоминаниями о годах, когда они вместе залечивали свои раны, оставленные Марусом. Сарай тоже хотела бы оплакать это. Но она слишком долго хоронила в себе боль. Она не знала, с чего начать её выкапывать.

— Боги дают и боги забирают, — Цисуре вытерла лицо. — Если бы ты не потеряла целительский дар, ты бы не подумала искатьнихумб или не достигла бы такого мастерства в Троице. Ты здесь, — горячо произнесла она. — Не потеряй то, что у тебя есть, оглядываясь назад. — Их сцепленные руки дрожали. — Пообещай мне. Клянись Эльсарами.

Сарай закрыла глаза.Я не могу , — сказала она богам.

— Клянусь, — солгала она.Прости меня.

Спустя долгий миг Цисуре разжала пальцы и наблюдала, как Сарай снова создаёт иллюзию.

— Пойдём, устроим тебя.

Выйдя из ниши, они оказались в тени Лисранской башни. Огромная статуя Леди Мудрости, богини-покровительницы Просителей, обнимала основание здания из красного известняка, размахивая пером в одной руке, молотом в другой и с мечом на бедре. Поэтесса, ремесленница и воительница. Судя по наслоениям воска у подножия, этот мраморно-ювелирный страж башни видел уже не менее века пламенных молитв.