Эта мысль принесла мало утешения.

Она не поднимала глаз, пока они не достигли дверей, ведущих на арену. Подняв голову, она с облегчением выдохнула при виде потрёпанных черно-золотых одежд мужчины перед ней. Глубокие порезы уродовали широкую спину Кадры, но всё, что имело значение — он был жив.

Двустворчатые двери в Эквитас распахнулись, открыв ей вид на хаос: люди бежали к любому свободному месту, чтобы стать свидетелями суда века. Никогда прежде Тетрархия не раскалывалась изнутри. Она сглотнула. Через час или меньше всё будет кончено. Кого люди будут прославлять как победителя? Чьи трупы будут усеивать арену Эквитаса?

— Введите обвиняемых, — провозгласил Аэлиус.

Пришло время.

Она поняла, что что-то не так, в ту же секунду, как Кадра двинулся. Его голова безвольно упала на грудь; стражники, которых она считала просто удерживающими его, на самом деле волокли его.

Она едва слышала шум толпы, когда её и Кадру заставили опуститься на колени в центре арены. Она издала прерывистый вздох, когда наконец увидела его лицо.

Они превратили его в кровавое месиво.

Судя по тому, как он сгорбился, опираясь на землю, остальным частям его тела досталось не меньше.

Призыв , осознала она с ужасом. Если кто-то и мог совершить его, так это Кадра. Поэтому они ослабили его.

На возвышении Аэлиус излучал удовлетворение. Кассандана была на грани обморока. Анек положил руку на плечо своего Тетрарха, встречаясь с взглядом Сарай с осторожной бесстрастностью. Сердце её упало. Неужели Цисура оказалась настолько злопамятной, что не передала платок?

— Жители Эдессы! — Аэлиус поднял руку, призывая к тишине; его улыбка померкла, когда люди продолжали в ужасе ахать при виде состояния Кадры. — Мы собрались сегодня по самой печальной причине. Из-за величайшего из преступлений. Рано утром я и многие из моих людей стали свидетелями ужасающего зрелища в башне Сидран, где человек перед вами хладнокровно убил Тетрарха Туллуса.

Толпа зашумела, не веря своим глазам. Некоторые вскочили на ноги, крича от возмущения. Стражники в чёрных одеяниях выделялись среди масс, как клякса, а люди Кадры смотрели на него с мукой.

Позади Аэлиуса Цисура смотрела на неё холодными глазами, высоко подняв голову в решимости. Сарай встретилась с ней взглядом, и девушка вздрогнула, а затем один раз кивнула.

Волна облегчения накрыла Сарай.Анек знает.

Аэлиус выглядел раздражённым, пока зрители продолжали выкрикивать своё мнение.

— Обвинение доказано. — Он повернулся к Цисуре.

Сбежав с помоста, она выбрала одного из стражников Аэлиуса и положила руку ему на голову. Через секунду на арене материализовались призрачные фигуры Кадры и Туллуса.