Несколько стражников схватили Аэлиуса за белые одежды, волоча его к столбу в центре сцены, где они привязали его. Его пальцы дёргались, в слабости он мог вызвать лишь крошечные искры молний. Кадра был сильнее.

Гай положил полено у ног Аэлиуса и повернулся к ней, низко поклонившись. Присев рядом, Сарай высекла огонь и отступила, когда пламя охватило дерево. Аэлиус вяло качал головой, не в силах вытащить меч, пронзающий его тело.

— Аэлиус из Эдессы, вы обвиняетесь в убийстве бесчисленного количества людей, включая бывших Петиторов. Ваши преступления — подкуп, клевета, пытки, покушение на убийство, взяточничество, коррупция и практически каждое низкое деяние, которое может совершить выборное должностное лицо, — мягко сказала Сарай. — Как вы ответите на обвинение?

В его взгляде вспыхнул страх, когда огонь начал лизать его ступни.

Сарай повернулась к Гаю:

— Ещё полено.

Кто-то вложил бревно ей в руку. Она обернулась и увидела ещё одного стражника Кадры с красными от слёз глазами. Несколько его людей ждали, все они несли дрова. Она сжала плечо стражника в безмолвной скорби, прежде чем бросить хворост к ногам Аэлиуса.

Тот взвизгнул, когда полено треснуло, обдав его ноги снопом искр.

— Как вы ответите на обвинение? — снова спросила Сарай, слишком опустошённая для того, чтобы испытывать злорадство.

Кровь хлынула из его рта, когда он открыл его, пытаясь заговорить.

Она склонила голову набок:

— Ещё полено.

Одно за другим их подавали ей, и она укладывала каждое у ног человека, который загубил столько жизней ради звонкой монеты.

Ей не пришлось долго ждать: жар добрался до его пяток, обвился вокруг лодыжек под диссонирующую музыку его криков. Выдохнув, Сарай села на край сцены, обхватив колени руками, пока Тетрарх Эдессы, Верховный Маг Аэлиус, сгорал заживо с собственным клинком в груди. Языки пламени лизали его щеки, люди проклинали его имя, а стражники с упоением подбрасывали дрова в костёр во имя того, чью жизнь он отнял.

Она не могла понять, что стоит за её безмолвными слезами — дым или горе.

Значит, вот она, месть , — оцепенело подумала Сарай. Разбитая, пустая чернота там, где должна быть радость, никакой пышности и торжества. Да и откуда им взяться? Меньше чем за день Тетрархия сократилась до одного-единственного Тетрарха. А человек, которого она любила, был мёртв.

— Сарай… — Цисура пошатнулась, подходя к ней; её голос звучал так, будто она была в шоке. — Ты…

— Оставь меня. — Она была последним человеком, которого Сарай хотела видеть.

— Обернись, тебе нужно…

Она метнула на Цисуру такой яростный взгляд, что та отступила на несколько шагов. Но за их спинами начали расти шепотки. Взволнованные. Исполненные трепета. Сарай замерла, услышав шаги сапог за своей спиной. На другом конце сцены Гай мертвенно побледнел. А кто-то сел рядом с ней.