— Мне сказали, что ты мертва, — просто ответил он.

— Отус искренне верил, что ты виновен. Он велел исцелить меня, дал новое лицо, а затем отправил обратно в Арсамею. — Она глубоко вздохнула. — Я потратила четыре года, ненавидя тебя.

Кадра склонил голову, оставаясь отстранённым и закрытым. — Понятно.

— Я помнила не многое, но узнала твой голос на Церемонии облачения. Даже когда я согласилась остаться в башне Аоран, я собиралась уничтожить тебя.

Его лицо напряглось.

— Тогда почему ты спасла меня? — Он перевел взгляд с её кровоточащей руки на руны, начертанные на сцене. — Почему рискнула своей жизнью ради меня?

— Ты сделал то же самое.

— Тебе было четырнадцать, и я оставил тебя умирать, — выдавил он. — Я обязан тебе всем. Ты мне — ничем.

— Твой долг уплачен.

Он покачал головой. — Не будь так скора на прощение. Настанут дни, когда это снова всплывет между нами. И ты возненавидишь меня за это.

— Ты всё время это повторяешь. Что я буду ненавидеть тебя или жалеть о том, что была с тобой. Но если бы это было так, я бы не призывала Смерть, чтобы умолять за тебя! — огрызнулась она. — Боги, я люблю тебя, Кадра, но ты — самый большой дурак во всей Эдессе.

Он моргнул, и она рассмеялась.

— Я потратила последние несколько месяцев на то, чтобы простить тебя, — сказала она, делая шаг ближе. — Недолюбливала, сомневалась, восхищалась — хоть и неохотно. Я уже прошла все стадии между горем и принятием. И это было ещё тогда, когда я задавалась вопросом, не ты ли сбросил меня с башни Сидран.

— Я оставил…

— Меня Смерти? Да. — Она пожала плечами. — Но ты помчался следом за мной в четырёхлетнем извинении. Цисура даже не попыталась.

Что-то мрачное мелькнуло на его лице.

Ещё один шаг — и она оказалась в нескольких дюймах от него. — Нравится тебе это или нет, я уже простила тебя. Так что, если ты поторопишься и поцелуешь меня, я буду весьма признательна…

С глухим стоном он притянул её к себе, одной рукой обхватив за затылок. Его щетина царапала её кожу, когда он осыпал поцелуями её мокрые щёки, челюсть, горло, шепча, что ему жаль, что он любит её. Она упивалась тем, что чувствовала его. Он здесь. Живой.

Долгие мгновения спустя он погладил её по волосам. — Нам нужно провести выборы.

— Уже строишь планы?

Он легонько поддел её за подбородок.

— Могу ли я убедить тебя занять какую-нибудь должность? Ты была великолепна. Особенно сегодня.

Она вздрогнула, обнимая его за талию.

— Ни за что на свете. Я счастлива там, где я есть.

Он горько вздохнул.

— Катон говорил, что ты так скажешь. — Он вгляделся в её глаза. — Ты справилась хорошо. Лучше, чем твоя младшая версия могла себе представить. — Он с трудом выдохнул. — Это было самое худшее. Видеть мечты в твоих глазах, а потом видеть тебя на земле… — Он запнулся.