— Попробуй другой угол, — сухо посоветовала она.
Медленная, странно знакомая улыбка коснулась его губ. — Интересно. Не сработало.
Его голос был… невероятным. Успокаивающим, но в то же время таящим угрозу. Мягкое погружение в ледяные воды. И тут до неё дошло. Он напомнил ей Кадру.
Солнечный свет упал на его лицо, когда она попятилась. Её глаза расширились, она открыла рот, чтобы вскрикнуть, но он приложил палец к её губам.
— Ты никогда не видела меня сегодня. И больше не заметишь, пока я не дам разрешения. — Тошнота захлестнула её, зрение затуманилось, когда он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Скоро увидимся, Призывающая Смерть.
Она моргнула, недоумевая, почему вдруг остановилась в пустом дворе Гильдии без всякой причины. Помотав головой, она вышла наружу и обнаружила Анека, ожидающего у Целума. Тот выглядел слегка обеспокоенным криками, доносившимися из кабинета Албануса.
— Мне стоит спрашивать?
— Я потратила целый час, разговаривая с ним, хотя должна была сделать это сразу, — Сарай убрала кинжал в ножны. — Что привело тебя сюда?
— Она уезжает, — тихо сказал Анек. — Я подумал, ты захочешь знать.
Сарай замерла.
— Понимаю.
— Я подумал, что мы вчетвером могли бы проводить её, — они взобрались на лошадь.
Сарай забралась в седло и была уже на полпути по улице, когда нахмурилась.
— Погоди, ты сказал «все четверо»?
Золотистые лучи прорезали розовеющее небо. Лето пришло в Эдессу месяц назад, и оно было таким же прекрасным, как Сарай себе представляла. Ковры из солнечных чаш и пустынных бархатцев устилали территорию Академии, пробиваясь сквозь трещины в булыжной мостовой. Тельмар, постепенно отходящий от ибеза, увлекся их рисованием, в то время как Гай упрямо отказывался выходить на улицу, так как от пыльцы у него непрерывно слезились глаза. В результате ей приходилось разъезжать повсюду и выполнять всякие поручения: заниматься вопросами дренажа ливневых вод после бури и, время от времени, отправляться в другие города для ведения дел. Кого-то удивляло её присутствие, но ей нравилось видеть страну с разных сторон, узнавая всё больше о её тонкостях и людях.
Она и Анек спешились у городских ворот, у самого входа в квартал Кадры. Две фигуры, стоявшие там, обернулись, заметив их приближение.
Цисура нерешительно подняла руку в знак приветствия, закрепляя переполненную седельную сумку на лошади. Рядом с ней Харион высокомерно повёл носом в их сторону.
— Что ж, желаю вам всего наилучшего, — коротко бросил он, проходя мимо них в облаке темно-синих одежд.
— Уже уезжаете, Харион? — вежливо осведомилась Сарай и увидела, как он нахмурился.