— Для тебя — Тетрарх Харион, подавальщица, — огрызнулся он.
— Вы всё ещё должны мне сотню ауреев, Тетрарх Харион, — мило сказала она и рассмеялась, когда он проворчал что-то о том, что вернет деньги позже.
Анек покачали головой, глядя вслед уезжающему.
— Он никогда их не вернет. По уши в долгах перед всеми дворянами и магистрами гильдий, которых он подкупил, чтобы избраться.
— Зато забавно припоминать ему об этом, — задумчиво произнесла Сарай. — Видеть этот панический блеск в его глазах.
Анек фыркнули, хлопая Цисуру по плечу.
— Надеюсь, новая должность тебе понравится. В Киртуле, кажется?
Цисура кивнула.
— На военном аванпосте. Слышала, там строгие порядки, но… может, это пойдет мне на пользу.
— Рад это слышать.
Затем Цисура повернулась к Сарай и замолчала, опустив глаза. В те дни, что последовали за событием, которое публика окрестила Великим Расплетением, они почти не виделись: объявлялись выборы, выдвигались кандидаты, Харион покупал себе место. А когда они встречались, всё было уже не так.
Так не будет никогда. Но она была обязана самой себе завершить эту главу.
Сарай повернулась к девушке, которая когда-то была ей сестрой, которая видела все её испытания и горести на протяжении стольких лет.
— Прощай, — тихо сказала она. Это было слишком скудное слово, чтобы выразить всё.
Цисура сглотнула. Она отступила.
— Возможно, вы навестите меня. Все вы.
Сарай не смогла ответить. Бросив взгляд на неё, Анек взяли инициативу на себя.
— И Тетрарха Хариона тоже? — усмехнулись они. — Нет, он слишком занят для нас. Но кто знает, что принесёт будущее?
Понурившись, Цисура взобралась на свою нагруженную лошадь.
— Увидимся тогда.
Она дрожаще выдохнула, задержав взгляд на Сарай. И на мгновение та девушка, которую она знала в Арсамее — до Аэлиуса, до всего этого — словно появилась вновь. Сердце Сарай сжалось и треснуло.
Цисура улыбнулась сквозь слёзы.
— Прощай.
Не говоря больше ни слова, она развернула свою лошадь и отправилась по извилистой дороге прочь из Эдессы, мимо маленьких городков и изгибающейся реки, к месту, которое могло стать началом её собственного пути.
Сарай смахнула слезу, катившуюся по щеке, пока фигура Цисуры не превратилась в едва заметную точку вдали. Позади неё шелестнули одежды: стражники у ворот вытянулись в струнку, и она поняла, кто приближается, ещё до того, как его грубая рука легла на её ладонь.
— Что это я слышу о шести тысячах ауреев? — серьёзно поинтересовался Кадра, вызвав громкий хохот Анека.
— Это мой сигнал уходить. — Они склонили голову перед Кадрой. — Она в последнее время стала такой же невозможной, как ты.