В его глазах блеснул смех.

— Ночью легче увидеть моих врагов. Как ты и сказала, немногие отваживаются шастать во тьме.

Будь он проклят. У него была сверхъестественная способность выворачивать слова наизнанку, переворачивая и переиначивая смысл. Как и подобает политику. Не в силах придумать ответ, она погрузилась в угрюмое молчание.

Дома и витрины по обе стороны становились всё скромнее, чем дальше они уезжали от Академии, превращаясь из роскошного мрамора в бетон. С одной стороны дороги потянулась стена, поднимающаяся к распахнутым воротам. Лунный свет блеснул на внушительных зданиях за ними — к счастью, не раскрашенных в цвета Кадры, в отличие от вигилов, снующих по территории с тяжёлыми от усталости глазами. В самом центре возвышалось продолговатое сооружение, образующее квадрат с трёх сторон: штаб вигилов, центральный узел в Квартале каждого Тетрарха, куда они обязаны были докладывать. Солдаты следили за тюрьмами, несли патруль и координировали действия при стихийных бедствиях во время Штормопада. И, судя по их хмурым взглядам, они её не жаловали.

Спешившись, Кадра кивнул в сторону нескольких небольших построек на территории. Она поморщилась, когда нос уловил едкий запах, усиливающийся по мере приближения к куполообразному зданию. Острый, нечто среднее между тухлым мясом и испорченной партией вина Кретуса.

— Во имя всех Эльсаров, что это за вонь? — наконец выдавила она.

— Морг. — Кадра проследовал мимо неё, невозмутимо. Дверь со скрипом отворилась, выпустив облако зловонного воздуха. Сарай прижала руку к лицу, когда завтрак подступил к горлу.

— Тетрарх Кадра, зачем мы в морге?

— Из-за Йовиана из Эдессы.

Она попыталась сдержать рвотный позыв.

— И что с ним?

— Четыре месяца назад его нашли мёртвым в кабинете, придавленным несколькими книжными шкафами.

— Что пробудило ваш интерес спустя столько времени?

Её акцент вызвал у него мрачную усмешку. — Йовиан был одним из прошлогодних Просителей.

Она замерла.

— Что?

— Самым последним, кто покончил с собой. — Свет настенного светильника окрасил его лицо в коричневатые тона. — Его тело было так изувечено, что даже родной брат едва узнал его.

Он мог бы обсуждать погоду — столько эмоций было в его голосе. Тревога сжала её рёбра костлявыми пальцами. Почему он начинает её первый рабочий день с демонстрации трупа Просителя?Это угроза?

С огромным трудом она заставила голос звучать ровно:

— Если он покончил с собой, тогда зачем мы здесь?

Кадра не стал вдаваться в подробности, прошагав мимо нескольких тел, лежавших на медицинских столах. Лугены склонились над беспорядочно разложенными картами тел, пытаясь интуитивно определить причину их смерти. В углах комнаты юные целители-стажёры осторожно вскрывали органы, то и дело споласкивая руки, чтобы делать заметки об их строении. Подавляя ноющую боль от воспоминаний о мечтах её юности, Сарай последовала за Кадрой.