Четыре года назад. Сарай застыла.

— Когда умер Отус?

Глаза Цисуре расширились, когда она поняла ход мыслей Сарай.

— Это не имеет никакого отношения к Падению, — настояла она.

— Когда?!

— Через три дня после него, — она отвела взгляд. — Но он был Тетрархом. Между ними нет никакой связи.

А разве нет? Мог ли Отус быть тем вторым человеком, который был с Кадрой в ту ночь и не хотел покрывать его? Не поэтому ли его убили?

Цисуре вздохнула:

— Ты заставляешь меня волноваться, знаешь? — Она отодвинула рукав Сарай, открыв багровое свечение нихумба и зосты на её армилле. — Руна, используемая для изменения внешности, и сама по себе подозрительна, а ты используешь её в его же башне. — В её глазах появилась знакомая затуманенность, словно всплывал какой-то осколок памяти. — На его руках больше крови, чем у Маруса. Один неверный шаг, и он тебя убьёт. Я даже не буду знать, как найти твоё тело.

Сарай обняла Цисуре за плечи:

— Я буду осторожна. Он ничего не заметит.

— Тебе нужно убираться оттуда. Я помогу.

Не сейчас. Не раньше, чем она получит ответы, ради которых туда вошла. Уколов палец, она размазала кровь по зосте, сделав свечение тусклым, чтобы сэкономить магию.

— Ну, мне понадобится часть этой зарплаты в четыре тысячи ауреев, если я хочу купить дом. Путешествие сюда опустошило мой кошель.

— О, это будет несложно. — Цисуре пустилась в объяснения, которые пролетали мимо ушей Сарай, пока её мысли возвращались к загадочному хозяину башни Аоран.

Жестокий. Садистичный. Холодные глаза, которые пронзали любого, кто был достаточно глуп, чтобы встретиться с ними взглядом. Человек, который, по-видимому, убил своего приёмного отца и столкнул её с башни Сидран.

И всё же детали не складывались в общую картину. Юмор, который то вспыхивал, то угасал на его лице, был пустым, словно он давно перестал находить мир интересным. Харион бы пришёл в восторг от её ужасного почерка, но Кадра не стал насмехаться над ней и не упомянул о том, что она северная разносчица. И он хотел узнать её мнение о трупе Йовиана. Почему?Неужели моё мнение действительно что-то значит для него?

Сарай проглотила смешок при этой мысли. Как будто человеку, который прохлаждался по локоть в крови, вине и кое-как завязанных халатах, было хоть какое-то дело до того, что она думает. Его грудь снова всплыла у неё перед глазами, и она едва сдержала ругательство.Боги, если это снова повторится, на этот раз я прыгну с башни Сидран нарочно.

Её чёрный шпиль маячил впереди, словно сами боги хотели, чтобы она попробовала. Единственный балкон на вершине башни дразнил её. Неужели Йовиан тоже упал через эти перила? Разбился о те же булыжники и истёк кровью на глазах у Кадры? Её горечь была подобна натянутой тетиве. Клянусь Гневом, ей следовало бы потратить всё то внимание, что уходило на его грудь, на то, чтобы решить, как лучше пронзить её.