Или — четвёртое. Самое простое. Нина — женщина. Пятьдесят четыре года, одна, без мужа, без детей. И — другая женщина, тридцать восемь лет, с мужем, с детьми, с шансом — стать кем-то больше, чем «жена председателя». Может быть — Нина просто хотела, чтобы у Валентины получилось. Не из расчёта — из солидарности. Женской, молчаливой, невысказанной.

Может быть. С Ниной — никогда не знаешь наверняка.

Валентина вышла на работу первого ноября.

Кабинет директора — маленький, с одним окном, столом, двумя стульями и портретом Ленина (не Брежнева — в школе вешали Ленина, традиция). Чайная чашка Кулешова — с отколотым краем — стояла на подоконнике: Кулешов оставил. «На память. Или — на счастье. Выбирайте сами, Валентина Андреевна.»

Первый день — и сразу: котельная. Котельная школы — объект, который зимой требовал внимания двадцать четыре часа в сутки, потому что если котёл погаснет — школа замёрзнет, а если школа замёрзнет — замёрзнут дети, а если замёрзнут дети — замёрзнет карьера директора. Кулешов это знал и передал Валентине первое директорское правило: «Утром — в котельную. Вечером — в котельную. Ночью — молиться, чтобы кочегар не запил.»

Кочегар — дядя Вася, шестьдесят лет, с привычкой уходить в запой аккурат в первые морозы. Кулешов с ним боролся двадцать два года и — проигрывал. Валентина — в первый же день — зашла в котельную, посмотрела на дядю Васю (который как раз был трезв, но — с тем мутным видом, который предвещал), и сказала:

— Василий Никитич. Я — новый директор. Давайте договоримся: вы — не пьёте. Я — не ищу вам замену. Договорились?

Дядя Вася — посмотрел на неё. Маленькая, стройная, в платье и очках (Валентина наконец начала носить очки — решила, что директору можно), с голубыми глазами, в которых — не угроза, а — предложение.

— А если запью? — спросил он. Не дерзко — честно. Потому что дядя Вася знал свою слабость лучше всех.

— Если запьёте — найду кочегара из Красногвардейского. Молодого. Непьющего. И — с документами.

Дядя Вася — подумал. Два варианта: пить и потерять работу (а работы для шестидесятилетнего кочегара в деревне — нет) или не пить и — работать. Простая математика.

— Договорились, — сказал он.

Валентина — кивнула. Вышла. Дядя Вася — не запил. Весь ноябрь. Весь декабрь. Весь январь. Не запил — впервые за двадцать два года. Потому что — договорились.

Я узнал эту историю от Кузьмича — которому рассказала Тамара, которой рассказала Антонина, которой рассказала дочь кочегара. Деревенский телеграф. Вся деревня знала к вечеру: «Валентина Андреевна — директор. Дядю Васю — приструнила. За один разговор.» И — деревня одобрила. Потому что дядю Васю — приструнить — мечтали все. И — не могли. А Валентина — смогла. За один разговор.